Да и подружка у него появилась, она тоже работает в команде с ним, в «Криспи Крим». Джессика милая и приветливая. Учит его грамматике английского языка и знакомит с американской культурой. Она ему очень нравится, и Корица надеется, что это взаимно.
Но кто же все-таки отравил того месье?
Глава 9.
Внимание! На сцене великий и могучий, Вупии-пааай! Как? Вы не знаете, что это такое? Тогда поезжайте в Америку, там и расскажут, и покажут, и, если будете себя хорошо вести, дадут попробовать это чудное пирожное. На что похож его вкус? Вы когда-нибудь пробовали печенье «Орео»? Так вот. «Вупи-пай» – это большой и толстый «Орео», уж поверьте мне на слово. С виду он похож на своего родственника, но гораздо большего размера. Ну а на вкус он просто чудо из чудес! Пальчики оближешь! Соблазнительная сливочная начинка соединяет нежнейшие шоколадные бисквитные основы. В одних штатах готовят пряничные, в других тыквенные коржи, а в крем добавляют маршмэллоу. Американцы так любят этот десерт, что в штате Мэн ежегодно готовят громадный «вупи-пай» на потеху зевакам и на радость сластенам.
Вперед! За «вупи-паем»!
Прошло несколько лет. С тех пор как юный поваренок прибыл на североамериканский континент, осень уже пару раз сменила лето, а зима, если двадцатиградусную теплынь с периодической засухой можно назвать зимой, пришла на смену осени. Время шло и жизнь неспешно текла в этом чудном месте, расположенном на побережье залива Бискейн. Гольфстрим, протекающий всего в паре десятков километров от берега, согревал город и создавал ему атмосферу вечного уюта и удовольствия.
Корица, честно отработав полуторагодичный контракт, не стал продлевать его. Не смотря на сладкие речи пронырливого Майка Трики, парень решил идти своим путем и на этот раз решил попытать счастья в «Ласт», дорогом ресторане, находящемся прямо на побережье, на Оушн Бриз. Он принял предложение руководства ресторана, но с условием, что его подруга Джессика получит должность менеджера по качеству на кухне, где будет заправлять он – шеф-кондитер Бертран Гату по прозвищу Корица. С момента устройства на работу в таверну «Морской черт» на вооружении у повара появились десятки фирменных рецептов. Один из них он назвал в свою честь и держал его в тайне, приберегая для особо торжественного случая. В меню этот десерт не значился, но Джессика периодически предлагала парню включить эту позицию, хотя бы для торжественных банкетов по случаю юбилеев и других важных празднеств. Но Корица не соглашался, справедливо полагая, что у каждого кондитера должен быть свой маленький секрет. Иногда он готовил этот десерт для своей подружки и тогда она, наслаждаясь лакомством, пыталась угадать, какие составляющие использовал ее любимый повар, создавая свой очередной шедевр.
Любимой пряностью молодого кондитера по-прежнему оставалась корица, но становясь старше, набираясь опыта и имея за плечами приличный багаж в виде тысяч приготовленных десертов, Бертран пытался смешивать и другие экзотические кулинарные растения, доставляемые из разных уголков мира, стараясь добиться особенного, индивидуального вкуса. Он хотел, чтобы клиенты постоянно восхищались его умением из нескольких ингредиентов создать шедевр, надолго остающийся хитом в меню ресторана.
Так случилось с «Кровавыми слезами Медичи». Как-то Корица вспомнил, что у него на родине пирожные под романтичным названием «меренги» всегда пользовались огромной популярностью. Так почему же ему, слегка изменив форму и состав, не преподнести эти тающие во рту, восхитительные лакомства искушенному американскому потребителю. Сказано – сделано. Помня, что во Франции воздушные, белые как снег шарики готовят хрустящими и сильно пропеченными, Корица слегка недопекал их, создавая в центре десерта небольшой мокрый центр. После, он посыпал лакомство особой смесью кондитерских специй и снова отправлял его в духовку буквально на несколько минут. По окончанию готовки, молодой кондитер капельками из клубничного джема создавал на поверхности сладкого колобка видимость слез и в таком видел подавал десерт клиенту. Не утратив всей прелести безе, новое пирожное расцветало иными ощущениями во рту очередного сладкоежки и народ заказывал еще и еще.