Я развелась в октябре и прошлый новый год встречала с Ванькой. Он приехал, узнав, что осталась одна. Тогда мне было еще плохо после разрыва с Тимуром, а мама уехала в компании сослуживцев на базу отдыха. Так она мне рассказывала извиняющимся тоном. Мол, и не планировала, но сотрудница заболела и отдала по доброте душевной проплаченное место на празднике. Я вовсе не обиделась. И даже забыла об этом, если честно. Господи! Иногда лучше не знать правду…
Состояние мое, как ни странно было спокойным, только в горле почему-то першило.
Приехав домой, налила себе со всей щедростью джина в стакан, насыпала льда и с удовольствием присосалась, утоляя странную жажду.
До появления Арса успела выпить все и налить еще. Зевс занервничал в прихожей, издавая глухое рычание.
Вначале открывать дверь непрошенному гостю не планировала, упорно не реагируя на стук. Цедила вторую порцию спиртного и щурилась от удовольствия. Тепло разливалось по конечностям, расслабляя мышцы. Подумаешь дятел где-то присоседился. Рано или поздно ему надоест это дело.
Сеня упорствовал минут десять, после чего решил добраться до меня другим способом - позвонил на рабочий номер.
Поборов желание отключить телефон, вынуждена была ответить:
- Алло.
- Вера, открой мне.
- Зачем? Уходите, Арсений Викторович.
- Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
- Со мной все отлично, не переживайте. - Ответила, допивая остатки джина.
- Вер-р-ра… - Протянул угрожающе.
Что дернуло впустить его - не знаю. Видимо ассорти из опьянения, храбрости и злости. Хладнокровие со свистом покинуло меня, уступая место желчи. Внутренний накал потребовал выхода в эфир.
Распахнув дверь, уставилась на Арса с нескрываемым раздражением:
- Ну?! Посмотрел?! Убедился?! А теперь вали отсюда! - Хотела сразу закрыть, но не смогла по двум причинам.
Во-первых - Липницкий, предвидя это, уперся рукой, а во-вторых - помешал Зевс. Он втиснул свою тушу между нами, обнюхивая и приветствуя Сеню радостным фырканьем, пару раз ощутимо бацнув меня хвостом по ноге.
- Зевс! Место!
Драгоценные секунды были потеряны и Арсений прорвался в дом.
- Не подходи. - Предупредила сквозь зубы, отступая.
- Вера… - Проговорил хрипло, надвигаясь словно айсберг. - Я не Фарисей… я хочу защитить…
- От кого? - Спросила с презрением. - Кто тебя просил?!
- Никто. - Согласился, тяжело выдыхая. - Но иначе не могу.
- Не подходи. - Повторила, продолжая пятиться.
- Не надо, Вер, не вырывайся…
- Оставь меня в покое!
Выбрав момент, вывернулась и выскользнула в сторону. Сеня в недоумении дернул бровью. Ему оставался один шаг до цели.
- Со мной так плохо? - Он начал обходить по кругу, отрезая путь к двери. - Работать на Ульмана было лучше?
- Ну, уж поинтереснее, чем развозить пенсионеров по домам. - Огрызнулась саркастически.
- Всему свое время, Вера…
- Я не жалуюсь, Арс. Ты добился своего. Чего еще от меня надо?!
- Я говорил уже. Плохо расслышала?
- Нет. Это у тебя на пару со Страйком проблемы со слухом.
Мы перемещались дугами по прихожей, и мне оставалось лишь благодарить покойного папу за то, что когда-то, выбирая план дома, остановился на варианте, где она служила так же летней обеденной зоной, а потому была большой.
- Ты сделал выбор, и я тебя не виню. Но и не прощу.
Сеня сжал губы в тонкую полоску.
- У меня его не было. - Сказал после паузы.
В этот момент я наткнулась на Зевса, которому надоело следить за нашими передвижениями. Он поднялся и направился в комнату, попав мне под ноги. Оступилась и была поймана. Липницкий в который раз удивил скоростью.
- Пусти! - Дернулась инстинктивно.
- Тц-с-с-с… - Прошептал на ухо, сильно прижимая к себе. - Успокойся, Вер.
Понимая, что сопротивляясь, только зря израсходую силы, но ничего не добьюсь - прекратила попытки вырваться.
- Все будет хорошо, доверься мне. Я потом объясню. Ты поймешь… и простишь… - Продолжил убаюкивать теплым дыханием в волосы, гладя свободной рукой по голове как ребенка. - Не злись, остынь…
Мы простояли так довольно долго. Он, думая, что потушил вулкан, а я, продолжая клокотать от бешенства.
Арс взял меня за затылок, мягко заставляя отклониться и начал покрывать мое лицо невесомыми поцелуями. Его отросшая щетина приятно при этом ласкала кожу. Губ несколько раз коснулся точно так же, легонько, словно проверяя реакцию. Потом осмелел. Мазнул языком. Еще. И еще. А когда углубился - дыхание прервалось. Желание тягучей патокой затянуло в сладкие топи.