«Нетрудно понять, – завершает эту жуть тов. Карпов, – что осуществляет эту иезуитскую программу «пятая колонна» и антисоветски настроенные аборигены. А главная ударная сила, хорошо замаскированная в тексте директивы, – сионисты».
Можете мне не верить, граждане, но покойный теоретик и практик «холодной войны» Ален Даллес не имел к этой «директиве» ни малейшего отношения. Эти слова писатель Анатолий Иванов придумал для одного из героев романа «Вечный зов» – бывшего жандарма, потом – троцкиста, а потом и штандартенфюрера СС, но не Штирлица, а некоего Арнольда Лахновского.
Такие у тов. Карпова «документы». Сию «директиву» он дословно переписал, иными словами – сплагиатил у Иванова (так же как в предыдущем случае – у Шевцова), и отнес на счет Даллеса. Потому как Алену-то уже все равно, а для «писательских» целей как Раз подходит. Выполнять же сей план, согласно тому же тов. Карпову, должна «главная ударная сила – сионисты».
Сдвинулся человек на сионистах. Бывает.
Личные выпады тов. Карпова в мой адрес я опущу. Ну там «махровый антисоветчик», «антисоветчиков законе» и тому подобное. Тут, по-видимому, у тов. Kaрпова аберрация сознания наблюдается: советская власть давно уже приказала долго жить, а он все еще там. В ней.
В завершение своего многотрудного и многостраничного «Ответа Марку Дейчу» Владимир Васильевич пишет высоким штилем всякие красивые слова о своем патриотизме и прочем таком. И еще о пожеланиях единомышленников «стоять насмерть!».
«Никакие выпады меня не запугают – стоял и буду стоять за Россию», – грозно предупреждает Владимир Васильевич.
Между прочим, Советский Союз и Россия – не одно и то же. Это тов. Карпова опять кто-то обманул. И стоять не надо. Тем более – насмерть. Настоялись уже. Присесть бы тов. Карпову. Отдохнуть. От изнурительной борьбы с сионистами. Глядишь, оно бы и полегчало.
Последний штрих. Согласно всяким справочникам, тов. Карпов – Герой Советского Союза. Однако сие утверждение было, по-видимому, справедливо лишь до выхода «Генералиссимуса», поскольку в аннотации к первому тому об авторе написано: «Владимир КАРПОВ – дважды Герой Советского Союза».
Прямо-таки не знаешь, чему верить. Не исключено, впрочем, что вторая Звезда Героя – лично от Генералиссимуса. За это вот «историко-документальное издание».
Летопись нашлась.
Ее поиски, собственно, никогда не прекращались: наши коричневые постоянно ссылаются на «исторические корни» злокозненного еврейского заговора против России. А к началу третьего тысячелетия подоспела мощная поддержка – в виде очередного исследования знаменитого на весь мир Александра Солженицына.
Честно говоря, мне очень не хотелось упоминать о нем в этой книге: слишком многим мое поколение (следующее за «шестидесятниками») обязано его «Архипелагу» и «Теленку». Но выбросить слова из песни невозможно. Тем более – из такой песни.
КЛИО В БАГРОВЫХ ТОНАХ
Объемный труд А.И.Солженицына «Двести лет вместе» ожидаемого скандала не вызвал. Хотя, судя по всему, сам Великий Писатель Земли Русской (далее ВПЗР. – М.Д.) явно на него рассчитывал. Во всяком, случае, в предисловии Александр Исаевич пишет. Во-первых:
«Искренне стараюсь понять обе стороны. Для этого – погружаюсь в события, а не в полемику».
И во– вторых:
«С двух (выделено автором) сторон ощущаешь на себе возможные, невозможные и еще нарастающие упреки и обвинения».
Намерение понять обе стороны весьма похвально. Правда, хорошо известно, куда именно мостится дорога с помощью благих намерений.
С полемикой тоже понятно. Кто же рискнет полемизировать с «живым классиком»? Иных уж нет, те – далече, а третьи испытывают к ВПЗРу чувство почтительного восхищения, от которого немеет язык и прочие члены.
Упреков и обвинений, да еще с двух сторон, тоже не получилось. Сразу после выхода книги одна сторона _ «инородческая» – объявила А.И. чуть ли не главным евреем России. Другая, национал-патриотическая, бросилась защищать ВПЗРа, хотя никто на него не посягал. Один из наших главных коричневых публицистов поспешил написать, что «поддержать книгу А. Солженицына – означает признать собственную вину евреев перед русскими за двести лет». Поэтому «в нашем патриотическом обществе отношение к книге А.Солженицына в основном благоприятное».
Ну– ну. Похоже, за «200 лет вместе» коричневые (вместе с красными) готовы простить Солженицыну его «Архипелаг ГУЛАГ».
Но самое главное, что и сам Солженицын, судя по всему, вполне созрел для такого прощения.
Когда-то Солженицын сказал про нас про всех: «Образованщина».
Правильно сказал, между прочим. Хотя и обидно.
Но дело не только в обиде. Не только в том, что Александр Исаевич выглядит здесь неприкасаемым мэтром, спорить с которым невозможно и бессмысленно. Понятное дело: не станет же он – без ущерба Для собственной значительности – дискутировать с «образованщиной»,
С другой стороны, сей термин создает автору ореол непререкаемости. Любая попытка возразить изначально наталкивается на презрительное: «Образованщина». Конечно же, мы виноваты в этом сами – слишком Долго Солженицын был для нас ярким лучом света на диссидентской кухне, мы запрещали себе любое несогласие с мэтром. Между тем времена вермонтской ссылки давно прошли, а мы все еще полны благоговейного почтения. Нам неловко сказать: «Здесь что-то не так». На нас давят авторитет и былые заслуги «вермонтского узника».
Но хуже всего, что молчат историки. Впрочем, их можно понять. Одни не хотят тратить время на пустые дискуссии. Другие и рады бы подискутировать, но не хотят связываться с мэтром, который давно уже заклеймил термином «образованщина» любых возможных оппонентов.
И все-таки – давайте попробуем взглянуть на то, как Александр Солженицын заставляет служить себе беспристрастную Клио.
Временные рамки исторического труда Солженицына «Двести лет вместе» определены самим автором: 1795—1995. Но не заглянуть, что называется, в глубь времен автор, конечно, не мог. И он заглянул.
Еще со времен Киевской Руси евреи, по мнению А.И., всячески вредили русским людям: были жестокими и жадными ростовщиками, работорговцами, сборщиками дани. В подтверждение своего мнения Солженицын цитирует замечательного русского историка Карамзина:
«Жители Владимира, Суздаля, Ростова вышли наконец из терпенья и единодушно восстали, при звуке Вечевых колоколов, на сих злых лихоимцев: некоторых убили, а прочих выгнали».
Кто же были те «злые лихоимцы»? Понятное дело: евреи. Автор рассчитал правильно – не будем же мы копаться в сочинениях Карамзина. Мы этих сочинений, небось, отродясь не открывали.
Однако на сей раз не поленимся, откроем Николая Михайловича. И узнаем, что в 1262 году жители вышеупомянутых городов восстали против ордынских откупщиков дани, «купцов бесерменских» и их русских пособников. После приведенной Солженицыным цитаты Карамзин продолжает:
«В Ярославле народ умертвил какого-то злочестивого отступника, именем Зосиму, бывшего монаха, который, приняв веру магометанскую в Татарии, ругался над святынею христианства; тело его бросили псам на снедение».
О евреях у Карамзина здесь нет ни слова.
Такова технология солженицынского цитирования. Эта технология используется постоянно, на протяжении всей книги.
Что же касается Московской Руси, то среди ее населения евреев вообще не было. Собственно, это признает и сам Солженицын, проговариваясь мимоходом, что их проникновение в Московию «было самым незначительным». Но если оно «незначительное», то о чем же речь? А вот о чем: