«Вот говорят, – продолжил тов. Крылов, – Баркашов национальную рознь разжигает. Я читал «Русский порядок», ничего особенного. У каждой газеты теперь своя точка зрения. Раньше нам преподносили как истину одно, а теперь можно думать по-разному».
Плюралист, однако.
Думать, между прочим, в самом деле можно по-разному. Действовать – нельзя. В духе человеконенавистнических мыслей и погромных идей. Уж кому это лучше знать, как не прокурору.
Что же касается газеты «Русский порядок», приведу из нее пару цитат.
«Соратник (член РНЕ – М. Д.) являясь полномочным представителем Русской нации, обязан восстанавливать справедливость в отношении Русских людей своей властью и своим оружием, не обращаясь в судебные и иные инстанции. Любые вопросы Соратник решает, руководствуясь только национальным правосознанием и в соответствии с полномочиями, данными ему Главным Соратником, и никаким законам не подчиняется».
Ничего особенного. Не правда ли, г-н Крылов?
Кстати. Во время «беседы» мой приятель заметил за спиной Крылова плакат с надписью: «Жидов…» Далее приятель не разглядел – то ли «вон!», то ли в «могилу» – и спросил у следователя, у кого в прокуратуре такой каллиграфический подчерк.
«Что вы! – быстро откликнулся Крылов, – Это не мы писали. Мы получили этот лозунг от «Черной сотни».
Интересное кино. Что значит – «получили»? В подарок? Хорош подарочек! От единомышленников?
«После выступления Баркашова ничего не случилось, – вернулся «к теме» следователь, – никто ничего не сделал!»
Классический вариант: когда убьют, тогда и приходите. Между прочим, есть в Уголовном кодексе статья 212: «Призывы к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам, а равно призывы к насилию над гражданами – наказываются лишением свободы на срок до трех лет».
Однако баркашовцы не ограничивались одними только призывами. Вот несколько примеров.
Около лодочной станции в Строгино, увенчанной флагом РНЕ со свастикой, члены РНЕ избили корреспондента «Известий». Дело даже не заводилось.
Охранники подмосковного депо «Куровское», они же – «соратники» РНЕ, избили и ограбили заснувшего в электричке подполковника милиции Филатова. Нацистов легко вычислили, но те, в свою очередь, написали заявление, из которого следовало: Филатов-де оскорблял их организацию, напал на них и бил их собаку. Дело прекращено с формулировкой «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых».
В Кузьминках пятеро «соратников» забили до смерти 34-летнего армянина.
Московским уголовным розыском был арестован комендант воинской части, прапорщик ВВС Кузьменко. В двух его тайниках и в машине обнаружено: 210 взрывных устройств, 70 взрывателей, 20 мин, 33 электродетонатора, 7 тысяч патронов, АКМ, помповое ружье, пистолеты системы Марголина, «Вальтер», «Браунинг», «Наган», глушители, винчестер, винтовка, сменный ствол к СВД, пистолет-пулемет «Борз». Кузьменко был «районным инструктором» РНЕ (удостоверение «соратника» №В – 4155-К).
«Все-таки РНЕ – организация бедная, – сочувственно продолжал следователь прокуратуры. – Им даже негде пресс-конференции проводить! Был у них спонсор-бизнесмен, он им свой офис предоставлял. Они туда каждый раз флаги приносили, атрибутику, там и принимали журналистов. А теперь с этим бизнесменом расторгнуто соглашение об аренде, баркашовцам и пойти некуда».
Жалко их, бедных. Непонятно только, откуда баркашовцы брали деньги для аренды дома культуры (в Раменском), дворца спорта в Измайлово и многих других отнюдь не скромных помещений для проведения своих съездов. Впрочем, можно им, бедным, помочь. К примеру, предоставить РНЕ помещения Московской прокуратуры. Безвозмездно.
«Да, съезд РНЕ запретили, – подытожил тов. Крылов. – У нас есть видеозапись выступления Баркашова. Конечно, он высказался несдержано. Но ведь ему очень досадно было. К нему люди издалека ехали, аж с Дальнего Востока. Многие на свои деньги билеты покупали, а тут на тебе! Вот Баркашов и погорячился».
Прямо-таки речь адвоката для суда. Дескать, погорячился, действовал в состоянии аффекта.
Один из московских прокуроров, пожелавший, ясное дело, остаться неизвестным, прокомментировал ситуацию следующим образом:
«Сейчас не до Баркашова. Наше ведомство не особо хочет ссориться с оппозицией. Не ясно, что будет дальше. Нынче скорее возбудят дело не против Баркашова, а против Альфреда Коха, допустившего в своем интервью русофобские высказывания».
Про Коха не знаю. А вот «беседа» следователя Крылова с моим приятелем убедительно показала: дела против Баркащова не будет. Московская прокуратура скорее выдвинет обвинения в адрес Лужкова. Ну как же – обижал вождя, запрещал вполне мирное нацистское собрание, да еще попытался прокуроров натравить.
Зря это он. Небось в московской прокуратуре «соратники» тоже имеются. По крайней мере – сочувствующие.
Через две недели после упоминания имени следователя прокуратуры Крылова на страницах «МК» редакция получила письмо. Официальное, на бланке прокуратуры Москвы:
«В соответствии со ст. 46 Закона „О Средствах массовой информации“ направляю Вам для опубликования ответ на статью „Следствие по делу Юрия Лужкова“.
Следователь прокуратуры города Москвы Крылов Ю.Ю.»
Поначалу я обрадовался. Даже начальственная директивность («направляю для опубликования») не слишком разозлила. Небось, думаю, ошибся: притянут все-таки Баркашова к ответу наши славные прокуроры. Ради такого случая не грех и опровержение написать.
И я прямо тут же собрался писать это опровержение…
Ага. Разбежался.
Оказывается, следователь Крылов Ю.Ю. считал «необходимым высказаться и реализовать свое законное право на ответ». Что он и делал на двух с половиной страницах убористого текста. Из коего (ответа) следовало, что:
«Своей оценки опасности или безопасности для общества организации РНЕ я (следователь Крылов Ю.Ю. – М.Д.) не давал».
«Не высказывался я – и по позиции прессы в данном вопросе».
«Своих оценок содержания газеты „Русский порядок“ или сочувствия по поводу „бедности и отсутствия спонсорской помощи“ у РНЕ я не высказывал».
Я не я, и лошадь не моя.
Кроме того, следователь Крылов Ю.Ю. не пренебрег возможностью просветить малограмотного журналиста (т. е. меня):
«Объясню не следователю и даже не юристу, что существует определенная тактика получения объяснений и проведения допроса. Поясню, что в начале каждого моего разговора с вызываемыми лицами я называл тему нашей беседы и, предварительно извинившись, просил не удивляться, что некоторые вопросы могут показаться странными или неожиданными. Такое выступление помогает мне расположить собеседника к разговору».
Тактик, однако. Я бы даже сказал – стратег.
В конце своего «законного права на ответ» следователь Крылов Ю.Ю. очень настаивал – правда, вместо «направляю» он использовал слово «прошу»: «опубликовать мой ответ в полном объеме и в установленный законом срок». И опять же сослался на статью 46 Закона о СМИ.
Пришлось кое-что объяснить следователю-юристу. Мы, ясное дело, на юрфаках не обучались, читаем по складам, но одну завалящую статью осилили.
Статья 46 Закона о СМИ:
«Гражданин или организация, в отношении которых в средствах массовой информации распространены сведения, не соответствующие действительности либо ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеют право на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве массовой информации».
Так что право г-н Крылов Ю.Ю. действительно имел. Но не на всё и не всегда. Поскольку (пришлось пояснить специально для юриста, г-на Крылова Ю.Ю.) сведения «не соответствующими действительности» могут быть признаны только судом.