Пострадало около 700 человек, 90 из них были русскими. Вероятно, носами не вышли. Или цветом волос. Разграблено около 500 фабрик и магазинов, более 200 домов и квартир. На одном только винном складе (без винного склада мы никак не можем), принадлежавшем немцу Гетцке, было обнаружено 32 трупа. Но особенно сильное впечатление на современников произвело убийство вдовы почетного гражданина Москвы Энгельса (не родственника того Энгельса).
Любопытная деталь: если толпу удавалось убедить в том, что владелец вот этого магазина – не немец, а еврей, погромщики шли мимо.
Против погромщиков были брошены казаки, а спустя короткое время после этих событий градоначальника Москвы генерала Адрианова, не сумевшего обеспечить безопасность жителей столицы, уволили с должности. Не будем, однако, заблуждаться: казаки могли справиться с толпой за несколько часов, да и увольнение бравого генерала было лишь данью воспаленному общественному мнению. Историки полагают: власти знали о готовящемся погроме и легко могли его предотвратить, но делать этого не стали: шла война, и патриотизм нужно было подогревать, пусть даже столь варварскими способами.
Второй погром нам всем памятен. 30 октября 2001 года хорошо организованная группа юных неонацистов разгромила Царицынский рынок в столице. Трое убитых, несколько десятков раненых. «Акция» была направлена против кавказцев, хотя, я уверен, случись там евреи, им бы тоже досталось.
Мне трудно судить, насколько московские или федеральные власти были, что называется, «в курсе» готовящейся «акции». Однако некоторые события, пусть даже не относящиеся напрямую к погрому, почему-то убеждают меня в том, что даже если бы столичная милиция и прокуратура были предупреждены, надеяться на «профилактические меры» не стоило.
Ну вот, например. Сразу после «акции» один из крупных милицейских чинов Москвы заявил в телекамеру: милиция не открывала огонь по погромщикам, потому что среди них были несовершеннолетние.
Теперь давайте переведем эти слова на обыденный русский. Толпа, вооруженная металлическими прутьями и обломками труб, убивает людей, но наша милиция нас не защищает – сначала она желает установить анкетные данные нападающих. Или, может быть, милиция была заранее уведомлена о возрасте погромщиков? И не является ли сей пассаж своего рода сигналом для будущих громил? – дескать, не волнуйтесь, спокойно делайте свое дело: стрелять не будем…
ПОСЛЕ ПОГРОМА
10 ноября того же 2001-го года Владимир Путин выступил с речью по случаю Дня милиции. Он объявил, что отныне основной целью органов внутренних дел становится «борьба с экстремизмом и терроризмом». «Россия, – продолжал Президент, – веками создавалась как многонациональная и многоконфессиональная страна, и, чтобы сохранить ее на века, надо поставить прочный заслон любому национальному экстремизму».
Слово, стало быть, сказано. И не кем-нибудь, не каким-то там завалящим депутатом, а – Президентом. Вышеупомянутые органы должны взять под козырек и взяться за дело. И в первую очередь – прокуратура, от которой зависит исполнение законов и президентских наставлений.
Однако сам же Владимир Владимирович, не дозвонившись до Генерального прокурора, высказался в том смысле, что прокуратура ему, Президенту, не подчиняется, а подчиняется она токмо Закону.
Хорошо сказано, однако.
Ну а раз так, то прокуратура вправе не обращать никакого внимания на Президента. Или даже послать его куда подальше. Что она и делает, причем весьма успешно.
12 ноября (обращаю ваше внимание: через день посг ле речи Путина) член Союза евреев-инвалидов и ветеранов Великой Отечественной войны (СЕИВВ) Стамблер позвонил прокурору Гладенко.
Справка об участниках диалога:
Борис Григорьевич Стамблер, 76 лет, гвардии рядовой, награжден орденами и медалями за ратные подвиги во время войны – в том числе за форсирование Днепра и битву на Курской дуге.
Владимир Михайлович Гладенко, старший прокурор отдела по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности и межнациональных отношениях прокуратуры г. Москвы.
Это не первый телефонный диалог Стамблера и Гладенко. Предыдущий состоялся летом 2001 года. Речь шла об уже знакомом нам «академике» Корчагине. Дело в том, что Московская прокуратура (в очередной раз) отказывалась возбудить уголовное дело против «академика» – «за отсутствием в его действиях состава преступления».
Стамблер: «Почему прокуратура не пресекает призывы Корчагина депортировать евреев из России»
Гладенко: «Корчагин призывает изгнать из России не евреев, а жидов».
Стамблер (после некоторой паузы, вызванной шоком): «Как это всё понимать?»
Гладенко (спокойно и вежливо): «А вот Корчагин нам объяснил, как его понимать. Ничего противозаконного в его призывах мы не нашли».
Узнав об очередном отказе прокуратуры возбудить уголовное дело против Корчагина, Стамблер вновь (12 ноября) позвонил Гладенко.
Стамблер: «Могу ли я ознакомиться с постановлением (об отказе в возбуждении уголовного дела. – М. Д.)».
Гладенко: «Опять вы! Никто нам не жалуется, только вы, да еще двое или трое!»
Стамблер: «И кавказцы не жалуются?»
Гладенко (с гордостью в голосе): «Ни одного заявления!»
Стамблер: «Заявлений нет, вот дело до погрома и дошло».
Гладенко: «Вы о чем? Никакого погрома не было».
Стамблер (с некоторым изумлением): «А погром в Царицыне – это что? Трое убитых…»
До сих пор не известно, дозволено ли было 76-летнему фронтовику ознакомиться с прокурорским постановлением. Дело, между тем, двигалось своим чередом. Другое дело, но с тем же финалом.
Уже несколько лет руководитель Московского антифашистского центра Евгений Прошечкин пытается привлечь к уголовной ответственности некоего Севастьянова.
Справка о некоем Севастьянове:
Образование: законченное начальное. Заместитель председателя Всеславянского союза журналистов (аналог Международной славянской академии; см. выше), состоящего из трех человек. Или четырех. Издает газету, и тоже погромную. Кредо:
«Чечню и Ингушетию – вон из России!».
«Ни одного черного или цветного иммигранта на нашей земле!».
Ничего Прошечкину добиться не удалось. Потому что Московская городская прокуратура заключила: в издаваемой Севастьяновым газете «не содержится каких-либо отрицательных и оскорбительных характеристик какой-либо нации, народа, религии и отсутствуют негативные установки и подстрекательство к враждебным действиям против какой-либо этнической, расовой или конфессиональной группы».
Это она, прокуратура, уже после выступления Путина заключила…
И совсем уж забавная история приключилась, когда СЕИВВ попытался возбудить уголовное дело против некоего Аратова.
Справка о некоем Аратове:
Образование: может быть, даже незаконченное среднее. Громких титулов пока нет, зато есть деньги на издание газеты и журнала – двух чудовищно грязных листков, исполняемых в духе «Der Sturmer». Кредо:
«Мы одни из первых решительно выступили против деструктивной и антинациональной роли иудео-христианства и, в первую очередь, против т. н. „русского“ православия, из номера в номер доказывая, что оно является религией жидовских рабов и служит троянским конем иудаизма на территории славянских государств».
Надо признать, что СЕИВВ все-таки добился своего. В сентябре 1999 года председателю СЕИВВ, Герою Советского Союза Марьяновскому пришел ответ из Московской прокуратуры:
«Сообщаю, что Отделом по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности и межнациональных отношениях прокуратуры г. Москвы возбуждено уголовное дело в отношении Аратова по признакам преступления, предусмотренного ст. 282 ч. 1 Уголовного кодекса РФ (разжигание межнациональной вражды или розни. – М.Д.)».