Оберштудиендиректор откинулся в прекрасно гармонирующем с оформлением зала кресле, наслаждаясь произведенным эффектом. Участники совещания дружно забарабанили костяшками пальцев по столешнице антрацитового цвета.
— Хиршевы клиенты путаются под ногами с десятью марками в кошельке, а по вечерам выстаивают очередь в дешевую столовку, — открыл дискуссию владелец фешенебельного ресторана "Серебряная сковорода".
— Одеваются в магазинах стандартных цен, — добавил владелец дорогого модного магазина в Кампене.
— Хирш устроил туризм по дешевке на неккермановский лад. Это отпугивает нашу постоянную клиентуру, — констатировал владелец отеля из Кайтума.
— На стройках у него работают строители из Рура! — возмутился владелец местной строительной фирмы.
Резкий звук, произведенный ударом обручального кольца председателя о винный бокал, подвел итог дискуссии.
— Я вижу, уважаемые господа, что мы в этом вопросе более чем едины. Это прекрасно, но недостаточно. Должны быть приняты решительные меры, чтобы покончить с призраком. Побеседовав предварительно с наиболее солидными членами нашего клуба, я предлагаю: первое, всеми силами препятствовать дальнейшей покупке домов Хиршем, второе, бойкотировать фирмы Хирша, третье, развернуть в прессе широкую кампанию против Хирша и тех, кто стоит за его спиной, скорее всего это арабские нефтяные короли.
И снова стук костяшек по овальному столу. Официальная часть закончилась. Дальнейшая беседа протекала в более непринужденной обстановке.
Когда откланялся последний гость, было без пяти двенадцать. Как и каждый вечер, Лембке в последний раз обошел помещения, там поправил стул, там выключил одиноко горящую настольную лампу, обменялся парой слов с ночным портье.
— Когда все гости вернутся, можете спать до рассвета.
— Благодарю вас, шеф.
На доске позади портье ключи висели только в двух отделениях.
— Пожилой господин с двумя молодыми людьми, шеф, — объяснил портье, проследивший направление его взгляда. — Наверное, отправились к кому-нибудь в гости. Оставили зильт-ский телефонный номер — на случай, если их будут спрашивать.
Он показал записку, оставленную его коллегой при сдаче дежурства. Лембке бросил на нее равнодушный взгляд и повернулся к двери.
— Появятся, — спокойно сказал он.
У себя дома он набрал четырехзначный номер.
Раздался один гудок, и сразу же мужской голос ответил:
— Вилкенс.
Владелец отеля бросил трубку и тут же раскрыл телефонный справочник.
Вилкенс 29–84, Вилкенс 23–71, Вилкенс Люббо, Кайтум, Докази, 13, 22–41.
— Ах, этот, — тихо произнес Лембке и захлопнул телефонную книгу.
24
Люббо Вилкенс был недоверчивым человеком. Его отец погиб в концлагере. Зильт тогда как раз вошел в моду у нацистов, и Геринг каждое лето прогуливался в роскошной форме по главной набережной Вестерланда. Прошло немало времени, пока Вилкенс разговорился. В памяти его хранилась своя, реальная история острова. Он помнил, как на летней эстраде исполняли "Хорста Весселя" и как запретили отдых на острове евреям. Как какое-то время после войны отдыхающих не было вовсе, а потом появились новые. Мужчины, любой из которых мог оказаться под трибуналом в качестве военного преступника. Как незадолго до денежной реформы на сцене появился Лембке и купил у старого Петерсона отель за 30 000 рейхсмарок. Как Петерсон повесился на чердаке своего дома, когда через три месяца оказалось, что рейхсмарки годятся только на то, чтоб оклеить ими стены. Как всего десять лет назад, на праздновании дня рождения фюрера в вестерландском баре, сардельки подавали на тарелках, где горчица уложена была в форме свастики, тогда еще в списке почетных гостей имя Лембке появилось рядом с известным старым нацистом, список опубликовала одна из газет. Как юстиция остановила следствие, поскольку речь шла не о нацистской символике, а всего лишь о продуктах питания.