Как-то в своем письме со второго этажа Таня описала сцену, от которой меня и сейчас бросает в дрожь. У них в палате у одной из женщин началась агония. Чтобы «психически не травмировать» (!) других больных, санитарки сначала переложили ее на пол прямо на матраце, а потом на нем же, еще живую, поволокли куда-то по длинному коридору (куда?!).
Прошло еще две недели. Уже середина апреля. Я похудел в общей сложности на двадцать килограммов и весил теперь 69 вместо моих обычных 89 при росте 187 см.
И снова ночь. Мрачные и беспокойные мысли надоели.
Пытаюсь сосредоточиться на чем-то хорошем. Не получается. Провал. Пустота.
И вдруг непрошеные, незваные, невесть откуда взявшиеся воспоминания… нет! Скорее даже ощущения детства. Начало пятидесятых, Дубовка. Это под Сталинградом.
Все начиналось с запаха. Солнце попадало через окна на два пролета деревянной лестницы и нагревало ступени так, что в небольшом пространстве лестничной клетки постоянно стоял аромат теплого дерева.
Еще были звуки. Две-три мухи перелетали, лениво жужжа, с места на место. На первом этаже был курятник. Куры поквохтывали и шуршали, выискивая свой корм.
И эти звуки, и аромат были какими-то родными, успокаивающими, располагали к полному безделью и бездумному созерцанию. Я часто сидел на этих ступенях именно из-за этого ощущения, любил закрывать глаза и подставлять лицо солнцу.
Тогда перед глазами появлялись темно-красные и черные круги и фигуры, которые причудливо двигались и изменялись. Откроешь глаза и сначала ничего не видишь, а потом… видишь мир. Именно, не отдельные предметы, а весь мир целиком.
И солнце, и земля, и дом, и лестница, и мухи, и куры, и я сам – все было каким-то единым организмом, живым существом. Оно радовалось своему бытию и было наполнено тихим ликованием.
Таким я воспринимал мир очень долго, все детство. Потом, позже, этот мир распался на части, на отдельные предметы и был для меня безвозвратно утрачен.
Но тогда все было в первый раз, все было открытием и поражало новыми впечатлениями. Картины этого чудесного мира и сейчас предо мной.
…Цыгане жгут костры прямо на плотах, на которых они приплыли по Волге откуда-то из Саратова или из Самары. Поют громко, да так, что треньканье гитары почти не слышно. Мы с берега смотрим, слушаем, и так хочется туда, с ними…
…В громкоговорители на улице передают «Ой, рябина кудрявая». Песня мне кажется такой грустной, что где-то в середине груди возникает комочек, который сжимается все сильнее и сильнее. Но эта щемящая грусть нравится мне. Хочется, чтобы песня продолжалась бесконечно…
Очень часто по нашей улице проходят верблюды, груженные поклажей. Погонщики какой-то степной национальности резкими криками и ударами палок иногда останавливают их прямо у нашего дома. В эти моменты я стараюсь подойти к какому-нибудь верблюду поближе, но жутко боюсь, что он плюнет, попадет мне в глаза, и я ослепну.
Так меня пугали взрослые. А может, это и на самом деле так, слюна верблюда ядовита? До сих пор не знаю…
Ура! Меня берут в ночное, на рыбалку, на другой, совсем дикий берег Волги. Костер, уха!..
Спим в палатках. В четыре утра всех будят. Проверяют закидушки, оставленные на ночь в омутах. И тут происходит настоящее событие. Из-под коряги, прямо у берега, вытаскивают огромного сома.
Про сомов рассказывали страшилки, что они хватают детей за ноги, утягивают в омуты и съедают. Я глядел на это двухметровое чудовище и сразу начинал верить в эти рассказы.
Я вместе с удочкой отхожу подальше, так, на всякий случай, да и чтоб мои лески не путались с другими. Ложусь на траву, смотрю на поплавок. Тишина…
И вдруг слышу громкую музыку! Думаю, по Волге плывет теплоход, включили на всю мощь громкоговорители. Такое бывало очень часто. Но слишком рано, не больше пяти утра. Да и музыка, какую себе невозможно даже представить. Как будто поет огромный тысячеголосый хор. И у каждого из тысячи голосов своя мелодия.
Тут мне в голову приходит странная мысль. А что, если я возьму, да и начну управлять мужскими голосами? Вот сейчас они пойдут наверх, а им ответят голоса в нижнем регистре. Так и произошло! А теперь женские голоса одновременно с ними споют аккорды. И это произошло!
Мне было жутковато, но интересно. Так я играл с хорами. Не помню, сколько прошло времени. Мне казалось, что много.
Но когда я вернулся, моего отсутствия не заметили. Судя по всему, этих оглушающих звуков никто не слышал. Что это было? Наверное, звуковая галлюцинация.