— Один день, но с утра и до вечера.
— Ваши люди сейчас охраняют меня?
— Да, можно сказать и так!..
— А если я откажусь?
— Сколько вам лет, господин Боксон?
— Двадцать семь.
— А мне сорок семь. Я старше вас на целое поколение. Вы ведь родились в сорок шестом — массовый послевоенный выпуск, не так ли? А я помню, какого цвета были мундиры у офицеров СС… Вы знаете, почему могло появиться столько черных мундиров? От безнаказанности. Нельзя зло поощрять безнаказанностью. Как вы думаете, остались бы в живых случайные свидетели той перестрелки на шоссе? И я не уверен… Я по прежнему подозреваю, что вы рассказали мне далеко не всю правду, наверное, даже лгали в ваших показаниях, но в данную минуту мы с вами союзники — вам также важно нейтрализовать тех нападавших, как и мне. Иначе вас обстреляют снова, и вдруг тогда вы не сможете развернуть автомобиль?..
— Я не буду комментировать ваши слова, господин старший инспектор, произнес Боксон, — наверное, я могу сослаться на желание сохранить свою жизнь, а также на то, что меня не интересуют проблемы полиции, но я согласен… Давайте прокатимся по окрестностям…
— Надеюсь, до завтрашнего утра вы не передумаете!.. Между прочим, грибной соус действительно не дурен! Да, ещё одна деталь: американское консульство известило родственников господина Трэйтола, и вскоре мы ожидаем кого-нибудь из них. Не исчезайте, пожалуйста, до их приезда, а то господину Трэйтолу будет совсем одиноко!..
Приехавший вечером чиновник американского консульства убедился в соблюдении французскими властями всех формальностей по поводу несчастного случая с мистером Трэйтолом, выразил удовлетворение уровнем оказанной медицинской помощи, а также известил всех заинтересованных лиц, что в ближайшие дни из Штатов должна приехать сестра мистера Трэйтола — мисс Аделина Линс Трэйтол.
Этим же вечером, но значительно позже, Боксон снова пришел в больницу, положил в руку волнующейся дежурной медсестры деньги и вошел в палату Трэйтола.
— Эдди, — сказал он, наклонившись над лежащим американцем. — Это я, Чарли Боксон. Если ты меня слышишь, открой глаза два раза…
Трэйтол два раза моргнул глазами, пытался что-то сказать, но Боксон не позволил:
— Ничего не говори, Эдди! Слушай меня внимательно. Нас обстреляли на шоссе неизвестные нам люди, и дальше ты ничего не помнишь. Никакого оружия у нас не было. О твоей работе в Управлении я никому не сказал. Все. Если ты меня понял, моргни два раза.
Трэйтол снова моргнул два раза, и Боксон добавил:
— У меня все в порядке. Выздоравливай, потом поедем в Париж, я знаю на Монпарнасе одно заведение, там после ранений отдыхают легионеры, и барышни специализируются на обслуживании ослабших воинов. Они в сексе — как Паганини в музыке, вернут тебя к жизни за один сеанс…
Губы Трэйтола дрогнули в улыбке, но Боксон снова не позволил ему говорить:
— Мне нельзя здесь оставаться, Эдди, я ухожу!.. Ни о чем не беспокойся, со всеми проблемами я разберусь сам. Выздоравливай!..
— Скажите, господин Боксон, — спросил на следующее утро старший инспектор Дамерон, — зачем вы ввели несчастную медсестру в искушение долларами? Неужели нельзя было проникнуть к господину Трэйтолу обыкновенным способом?
— Меня вряд ли бы пустили к нему, хирург Гальпен строго придерживается установленного распорядка лечения. Я его понимаю — вчера господин Трэйтол все ещё не мог со мной разговаривать.
— Он не мог, я согласен, но что вы сказали ему?
— Я пожелал ему быстрейшего выздоровления!..
Боксон и Дамерон по проселочным дорогам проезжали мимо уединенных ферм; останавливались около каждой на несколько минут; Боксон демонстративно разглядывал фермы в большой полевой бинокль (настоящий «Карл Цейс», осенью 44-го юный Клод Дамерон подобрал его в разбитом германском блиндаже); стекла сверкали на солнце; потом в бинокль разглядывал ферму старший инспектор, и почти всегда замечал колыхание штор в окне — с фермы тоже наблюдали за непрошеными гостями. На этом демонстрация присутствия заканчивалась, полицейская машина ехала к следующему строению.
— Скажите, господин старший инспектор, — спросил Боксон после пятой по счету остановки, — ваши люди, которых вы послали заглянуть на каждую ферму, заметили что-нибудь необычное?
— Нет, ничего особенного.
— А я заметил, что сейчас зима, и если ваше предположение о скрываемых раненых преступниках верно, то держать раненого человека в подвале или в амбаре… — Боксон не договорил.