— Я сгорблюсь и пойду утром, пока не очень светло…
— Тогда — до завтра!..
…Ночью Хельга, положив голову на плечо Боксона, спросила:
— Ты — легионер?
— Да. А это имеет какое-то значение?
— Нет, не очень… Первый раз вижу легионера без татуировок.
— А я с детства отличался нестандартностью мышления!..
— И разговариваешь ты слишком заумно…
— Я не просто легионер, я — лейтенант парашютно-десантного полка, к тому же, в Легионе было много интересных людей, и кое-чему я у них научился…
— Это заметно, легионеры не расспрашивают о прошлом… Странно, ты почему-то боишься ночевать в отеле…
— В отеле дороже…
— Неправда, ты ведь где-то оставил свой чемодан.
— Мне хотелось переночевать с женщиной.
— За те деньги, что ты заплатил мне, ты бы мог найти себе женщину в любом отеле. Нет, Чарли, тебе нужна даже не женщина, а спокойное место!.. А я оказалась удачным к нему дополнением.
— Не думай об этом, Хельга, от излишних размышлений появляются морщины…
— Я стараюсь об этом не думать… Сегодня с тобой как-то спокойно, вчера ты был таким напряженным… Женщины это чувствуют…
— У меня было несколько трудных дней…
— А разве бывают легкие дни?..
— Бывают! Например, когда выдали жалованье и отпустили в увольнительную на сутки. В такие дни все было так легко и просто, что даже пьяная поножовщина в солдатском борделе воспринимается не как угроза для жизни, а как развлечение, о котором в нашей роте будут говорить до следующей драки…
— Шрам на лбу ты заработал в бордельной поножовщине?
— Нет, значительно раньше!..
— А вот сейчас ты совсем похож на легионера — не говоришь о своем прошлом. Наверное, так надо… А шрам на боку?
— Небольшая автомобильная авария.
(В тот день, где-то на пограничной территории между Южным Суданом и Центрально-Африканской республикой, джип разведгруппы наехал на мину, машина перевернулась на бок, и из ближайшего кустарника с радостным воем поднялись солдаты генерала Нимейри. Одной длинной автоматной очередью капрал Юхансон, швед из Гетеборга, заставил их снова залечь, а сержант Боксон ловко бросил подряд две гранаты — кустарник загорелся и не ожидавшие отпора суданцы поползли в разные стороны. Для попавших в засаду самое главное — перехватить инициативу, и легионеры смогли это сделать: уцелевшие при взрыве швед и англичанин сами пошли в атаку — ведь попасть в плен было хуже смерти. Суданцы, напуганные отчаянным отпором и оставив несколько трупов, убежали, а разведчики Иностранного Легиона четырнадцать часов шли на юг, поддерживая контуженного, но держащегося на ногах поляка Штепанского, а раненого в живот и потерявшего сознание чеха Кнайдла скрипящие зубами Юхансон и Боксон несли попеременно на себе. Почуявшие кровь гиены всю ночь сверкали вокруг красными глазами, но легионеры несколько раз выстрелили промеж некоторых чересчур приблизившихся огоньков, и звери, поедая убитых сородичей, не решились наброситься на людей. Только выйдя к какой-то деревне и вручив раненых заботам случайно оказавшегося там ветеринара, Боксон посмотрел, что же так саднит на левом боку. Отодрав от раны задубевшую от своей и чужой крови камуфляжную куртку, он увидел рваный порез — осколок прошел вскользь. Наверное, это можно было считать автомобильной аварией, тем более, что старший офицер потом разъяснил особо настойчивым иностранным журналистам, что никаких французских легионеров на суданской границе в тот день не было.)
Хельга погладила Боксона по груди, прижалась к нему поплотнее, прошептала:
— Ты врешь, как все легионеры. Вчера ты был честнее…
— Разве мы вчера разговаривали о моем прошлом?
— Нет, но сегодня ты думаешь не о том, что рядом с тобой женщина, а о завтрашнем дне…
— Это плохо?
— Да, это значит, что ты скоро уйдешь и вряд ли вернешься…
— Наверное, ещё несколько ночей я проживу здесь, если ты не возражаешь…
— Не возражаю, только оплати эти ночи вперед…
— Хорошо, завтра утром… По-моему, ты хочешь спать.
— Я устала на работе, Чарли…
— Тогда спи, я постараюсь не мешать…
…Утром, облаченный в замасленный комбинезон Боксон, с большим мотком кабеля на плече и с пустым, но ярко раскрашенным инструментальным ящиком в руках, неторопливо прошелся перед фасадом отеля «Брюгге». Никакого легкового автомобиля с арабами он не заметил, мальчишка-чистильщик со своими щетками пока ещё на пост не заступил. Во многих окнах отеля горел свет — постояльцы спешили к завтраку перед очередным трудовым днем, время настоящих коммерсантов ценится дорого, надо многое успеть.