Мать… Маер Марта 21. 11. 1899 г. –//-. Смотритель в музее
Братья / Сестры.
Сестра… Маер Лео 19. 08. 1928 г. –//-. Учащаяся школы
В августе 1939 г. поступил в летную школу 321/12 в Эрфурте, которую с отличием окончил в мае 1942. После чего, пр. № 193, было присвоено звание лейтенанта, и был направлен в 26-й полк I истребительной эскадры.
13.10.1942 г. Пр. № 49/392. Переведен из I/JG26, 7-й арм. в I/JG53 II воздушного флота Группы армии Центр. (Особо отличился в боях над г. Ржевом и г. Угра).
08.12.42 г. За проявленную доблесть присвоено воинское звание оберлейтенант. (досрочно).
18.03.43 г. Пр. №17/937. Переведен из I/JG53 в I/JG26 7-й арм. в Нормандии.
Ранения. …
За время боевых действий имеет три ранения (легкие)
Награды: … 4(четыре)
1. 03.06.42 г., пр. № 567. «За ранение» почетный знак.
2. 06.08.42 г., пр. № 89/9. «Железный крест» II кл.
3. 09.02.43 г., пр. №7645. «Бронз. медаль за отвагу» Венгр.
4. 12.06.43. пр. № 657. «Крест воен. заслуг» II кл.
За время боевых действий. (Ф.И.) Маер Карл. Уничтожено:
Воздушных целей: … 6. (Шесть)
Истребителей. 2
Бомбардировщиков 2
Транспортной авиац. 1
Прочие. 1
Наземных целей: …3. (Три)
Быстро пролистав несколько страниц, он в очередной раз отыскал то место, где упоминалось о «подвигах» в составе II воздушного флота группы армии «Центр».
29.11.42. Сбил самолет-разведчик Р-10 юго-западней от н.п. Руза.
15.01.43. Сбил транспортный ДC-3 северо-западней г. Наро– Фоминска.
11.02.43. Сбил ночной бомбард. У-2вс северо-восточней г. Ржева.
– «Да, герой, нечего сказать», – подумал он, всматриваясь в самодовольное лицо на снимке. – «Прямо лез в самое пекло»
Отложив фотографию, Карл пролистал личное дело дальше, где шли в основном поощрительные характеристики, перечитывать которые попросту не было никакого желания.
– Ну что, здесь доживает последние дни наш асс? – в палату без стука ввалился широкоплечий крепыш. Весь его вид излучал добродушие и бесшабашность. Копна взъерошенных волос торчала из-под надвинутой на затылок фуражки. А на широком лице с выступающими желваками играла довольная улыбка. Судя по манерам и голосу, это был никто иной, как Хельмут. – Привет, как поживаешь?
– Привет.
– Надеюсь, ты меня узнал, а то потом забавно будет, если после нашего разговора не поймешь, с кем болтал.
– При всем желании тебя трудно выдворить из памяти, как ни старайся.
– Постой, это как получается? Значит, ты все помнишь? А мне сказали, что после аварии у тебя в голове полный провал. – Улыбка как-то незаметно превратилась в легкое недоумение. – И все, что произошло при встрече с оберстом и ребятами, ты просто выдумал? – Лицо Хельмута приняло непонятное выражение. Оно напоминало какую-то выжидательную паузу, после которой он должен был либо гневно начать ругаться, либо посмеяться от всей души над этой историей.
– Почему же? Нет, – Карл начал в сотый раз рассказывать знакомую до боли историю, – все чистая правда. Просто тот «полный провал», как ты его называешь, у меня начался не после аварии, а после разрыва снаряда. Так что всю твою ободряющую болтовню я хорошо помню.
– Да? – Хельмут смущенно улыбнулся. По-видимому, он изрядно поволновался за этого засранца Карла Маера, потому что из-за сомнений в правдивости его болезни стал выглядеть слегка растерянно.
Карл вновь почувствовал на себе чужую опеку. И хотя со стопроцентной уверенностью можно было сказать, что данная забота относится совершенно не к нему, тем не менее, приятно было ощущать эту незримую поддержку в несомненно трудное для него время.
– Хельмут, – прервал молчание Карл – я не хотел, чтобы между нами были какие-то незаконченные дела. Вчера Ганз рассказал мне о нашей ссоре. Я не знаю, вернее, не помню, сути нашего тогдашнего разговора. Но, мне кажется, я был немного не прав. Извини, если я чего лишнего ляпнул.
– Чего лишнего? – вдруг с появившимся раздражением повторил Хельмут.
Отойдя к окну, он сделал небольшую паузу.
– Ты мою невесту при всех назвал полукровной шлюхой, – раздражение Хельмута неудержимо стало перетекать в ярость, – и ты называешь это «немного не прав»!
– Но, может быть, я не так выразился, извини. Я действительно не хотел сказать тебе ничего обидного.
– Нет, почему же? Ты сказал именно то, что думал, – Хельмут стал переходить почти на крик. – Я разве не прав, а? Ты ведь у нас один богом избранный, а все остальные так, половые тряпки, об которые надо ноги вытирать. Чертов лицемер. Ты ведь сам сейчас встречаешься с этой француженкой. Для тебя, что, Рейх делает особое исключение? – смерив Карла очередным гневным взглядом, он продолжил. – Твое пренебрежение ко всем окружающим прет из тебя сейчас с двойной силой, когда ты пытаешься корчить раскаявшегося грешника и хорошего друга. Ты ведь всех нас презираешь? Я ведь прав, скажи мне?
– Да, ты прав, – в его манере перешел на крик Карл, – ты во всем прав, раз об этом так уверенно говоришь. Я такой, – от его неожиданного напора Хельмут слегка опешил. – Но самое печальное, что я не помню того, в чем ты меня обвиняешь. Ни черта не помню. Так что мое пренебрежение, которое ты здесь так тонко прочувствовал, можешь засунуть себе в…
Видимо, не ожидая такой реакции, Хельмут стоял у окна, не зная, что делать дальше.
– Ты, что, действительно ничего не помнишь?
– Представь себе, нет. Вы там, что, между собой все сговорились задавать мне этот идиотский вопрос?
Напряжение последних минут стало незаметно спадать.
– Нет, просто как-то странно все это от тебя слышать. Я много раз видел, как люди умирают физически, но ни разу не видел
– как морально.
– Спасибо, подбодрил.
В палате опять воцарилось молчание. После этого инцидента, который, вероятно, был уже исчерпан, им вдруг стало не о чем говорить. – «Да, кто бы мог подумать, что пару минут скандала прервет полугодовую склоку. Все-таки иногда поорать друг на друга, оказывается, очень полезно»
– Тебе уже, наверное, сообщили веселые новости нашего полка?
– не зная с чего начать, завел разговор Хельмут.
– За исключением твоих похождений на гауптвахте, никаких.
– Деревня ты глухая, и новости у тебя оттуда, – ничуть не обидевшись, продолжил тот свой рассказ. – Когда тебя впервые навестили оберст и Отто, они на самом деле ездили совершенно не к тебе, а на доклад к начштаба нашей эскадры. И только на обратном пути посетили твою персону. Но не это главное. – Хельмут начал методично мерить комнату шагом. – Так вот, ты ничего не заметил необычного в поведении Кюстера?
– Вроде нет, если не считать, что я его видел впервые в жизни.
Хельмут странно покосился, но потом, поняв, о чем это он, продолжил рассказ.
– Приехал он, значит, в штаб, а там уже собрались все наши доблестные «помощнички» – командиры трех секторов зенитных
батарей и этот тощий «муравей» в очках с локатора. Ну, начали, как всегда, с него. Намылив как следует шею всему их пункту раннего оповещения, начштаба принялся, как и положено, за нас. Кюстер встал и доложил, что штафелем майора Бренеке был сбит один Б17,– Хельмут изменил мимику лица, превратив ее из пародии на докладчика в свое собственное – Представляешь, сбил весь штафель, а записали его только Шефу и Отто.
Последнюю реплику Хельмут произнес с особым сарказмом.
– Ну, так вот, он продолжает. – «Потерь нет, два пилота ранены. Один легко, а второй в средней степени тяжести. Машины повреждены, но подлежат восстановлению». – Его слегка «подрали » и отпустили с миром. Самолеты как-никак до города дошли, а начальство, сам знаешь, не особо любит рвущиеся рядом бомбы.
Хельмут перестал ходить по комнате и, усевшись на подоконник, продолжил свой рассказ с каким-то нахлынувшим на него подозрительным спокойствием.