– Ну, этого мне не надо, – сразу отодвинув в сторону всю мелочь, произнес он, – такие деньги я тебе вернуть не смогу. А вот это, – засунув руку в банку, Хельмут с ловкостью фокусника извлек из нее целую кипу денежных купюр, – я, пожалуй, возьму.
– Черт, еще двух тысяч не хватает, – задумчиво произнес он, быстро пересчитав деньги.
– Извини, что так мало.
– Ничего страшного, спасибо, – это он, судя по всему, ответил Карлу, пристально вглядываясь в лицо Бисмарка, портрет которого висел над кроватью.
Еще немного постояв в раздумье, он неуверенно направился в сторону выхода, что-то бубня себе под нос.
– Хельмут, – окликнул его Карл.
Остановившись в дверном проеме, тот медленно обернулся. На его лице по-прежнему было какое-то нелепое выражение задумчивости, о происхождении которой окружающие не имели ни малейшего представления.
– Ты забыл кошелек от моих денег, – произнес Карл, указывая на пустую банку из-под кофе, одиноко стоящую на столе.
– Нет уж спасибо, – пелена таинственности, как будто бы спала с глаз, и на ее место пришла не менее непривычная для него серьезность. – Я думаю, что Отто очень позабавит тот факт, что ты топчешься в обуви по его кровати.
– Неужели? А я-то думал, что это моя.
– Да, а над кроватью висит портрет твоего двоюродного деда.
– А он что? – Карл в изумлении поднял палец в сторону портрета.– Его родственник?
«Проводник» Карла был так удивлен услышанным, что, казалось, вот-вот откроет в изумлении рот. Его глаза сейчас напоминали чайные блюдца из сервиза, который подавали в офицерской столовой. Примерно так же выглядел и сам Карл, потому что в знак уважения к исторической персоне деда Отто, он даже, поднявшись с кровати, стал поправлять одеяло.
– Хельмут, ты это серьезно?
– Нет, конечно. Из него такой же потомок Бисмарка, как из меня солист берлинской оперы.
– Ну и сволочь же ты, а я тебе поверил. Ну-ка, быстро верни деньги…
– Ага, сейчас, – легким движением профессионального атлета Хельмут перенесся через перила крыльца и тут же очутился на зеленой лужайке, вне поля досягаемости гнева Карла. – Я зайду вечером, – прокричал он, подымая вверх стопку денег. – Не планируй ничего, я буду не один.
20 июня 1943 г.
I/JG 26
– Карл, запомни. Всем после этого тяжело вернуться обратно, но надо бороться. Ни в коем случае не вздумай опускать руки.
– Я постараюсь.
– Этого мало. В тебе должно быть не старание, а желание. С твердым и уверенным настроем к цели, которую ты хочешь достигнуть. И если оно у тебя будет, то ты сможешь покорить любые вершины.
Дверь без стука отворилась, и на пороге появилась высокая широкоплечая фигура мужчины в летном комбинезоне. А так как он заходил в комнату спиной вперед, неся в руках какой– то картонный ящик, то с первого взгляда его довольно тяжело было узнать.
– Хольцер, вас в детстве учили стучать в дверь? – обратился Шеф к непонятно как узнанному им Хельмуту.
– Думаю, что да, господин майор, – произнес Хельмут, повернувшись и высунув голову из-за коробки. – Но я не уверен.
– Я, кстати сказать, тоже, – Шеф убрал свою ногу с гипсом, которая перегораживала всю комнату, давая ему возможность пройти к столу. – Кто сегодня в дежурной смене из вашего штаффеля?
– Фон Ливен и этот, как его? – Хельмут несколько раз пробарабанил пальцами по коробке, пытаясь вспомнить фамилию новенького «поляка», – а, Губер.
– А вы когда заступаете?
– Через два с половиной часа развод, – посмотрев на часы, ответил Хельмут.
– Повезло, а то я хотел поставить вас дежурным на КП.
Хельмут, расчистив от лишнего хлама стол, наконец, положил на него свою поклажу.
– Что это у вас там такое? – заинтересовался Бренеке, бесцеремонно заглядывая в коробку, – надеюсь ничего запрещенного.
Хельмут уже было собрался выпалить что-то в своем духе, но в последний момент передумал.
– А, проигрыватель, – констатировал Шеф, опуская шнур в ящик, – не этим вам, Хольцер, надо заниматься. Лучше бы те книги пролистали, что я Маеру принес. Кстати, ты их уже прочитал?
– обратился он опять к Карлу.
– Еще не до конца.
– Ну, так давай, давай. Я вот тут тебе еще кое-что принес, так сказать для общего развития, – Шеф достал из своего портфеля несколько папок желтого цвета, на титульных листах которых стоял штамп «Секретно», – распишись вот здесь, – произнес он, протягивая бланк с длинным перечнем фамилий.
– Здесь некоторые технические данные о противнике. Как ознакомишься, занесешь сам в секретную часть. Да, и поторопись, тебе до отъезда еще много чего надо прочесть. Я ведь не смогу дать с собой секретную литературу, только открытые издания. А времени осталось совсем мало.
Стоящий за его спиной Хельмут, скорчил сочувственную гримасу, которая на фоне серьезного тона Шефа смотрелась довольно комично. Понимая, что долго сдерживать улыбку не сможет, Карл судорожно стал придумывать оправдание своего «беспричинного» смеха, но его спас стук в дверь и последующее появление посыльного штаба.
– Герр майор, разрешите обратиться к герру оберлейтенанту Маеру, – вытянувшись по струнке, выпалил тот.
– Разрешаю.
– Господин оберлейтенант, с 3-го КП докладывают, что Вас вызывают.
– Кто? – тут же переспросил он, переглянувшись с Хельмутом.
– Не могу знать, герр оберлейтенант. Но мне кажется, что это дама, – последние слова посыльный непонятно зачем произнес почти шепотом, как будто бы у остальных присутствующих слух был гораздо хуже его собственного.
– О, Карл, даю руку на отсечение, что знаю, кто эта фрау,
– Хельмут многозначительно заулыбался. Затем его улыбка исчезла, и на лице появилось выражение легкой озабоченности, словно он вспомнил что-то очень важное. – Хотя, возможно, я ошибаюсь…
Все громко захохотали. Карл впервые видел, чтобы Хельмут с Шефом так смеялись. Обычно все его шутки он игнорировал, впрочем, как и его самого. Сейчас же все было иначе. Подобие улыбки появилось даже на лице посыльного. Но когда тот встретился взглядом с Карлом, она моментально исчезла.
– Можешь идти, Карл. Не стоит заставлять девушку ждать.
– Да, а то она забудет, зачем пришла, – тут же подначил друга Хельмут.
Смущение Карла сильно способствовало росту саркастических уколов, поэтому, не долго думая, он решил поскорее убраться, пока обоим весельчакам не наговорил такого, о чем потом будет сожалеть.
– Если понадобится выйти в город с ночевкой, я могу похлопотать за тебя перед оберстом. Ты это заслужил.
Последние слова Шеф прокричал ему вслед, но Карл его уже не слышал. Все мысли были уже далеко: «Все-таки какая Хильда молодец, что сама взяла и приехала». Казарменное «заточение» не давало возможности вырваться к ней, поэтому как-то незаметно в его сердце поселилась тоска, от которой уже некуда было деться. Но вот долгим ожиданиям пришел конец, надо лишь только пройти короткой дорогой через рощу, и ровно через пять минут он снова ее увидит.
Из-за поворота, буквально в ста пятидесяти метрах, появилось 3-е КП со знакомой сторожкой, возле которой стоял дежурный офицер с подчиненными ему двумя автоматчиками.
Недалеко от КП был припаркован маленький, легковой «Ситроен » с нелепо огромными фарами, делавшими его похожим на лягушку. Возле машины стояли двое – мужчина и женщина. По-видимому, они были примерно одного возраста – не старше тридцати. Но с такого ракурса можно было хорошо разглядеть только мужчину, женщину заслонял собой дежурный, который, совершенно позабыв про службу, о чем-то беззаботно с ней беседовал.
Чем ближе Карл подходил к КП, тем все больше убеждался, что Хильды там нет. – «Что это за глупая шутка? Или посыльный ошибся? Тогда она ждет на другом КП. Ведь не могла она уйти, не дождавшись?»