По возращении из «Бриза» она передала ему мини-камеру и после длительного перерыва состоялись еще три встречи. Свидания происходили где-нибудь в городе, причем каждый раз в новом месте. На них он возвращал контейнер с отснятой пленкой, после чего они ужинали и ехали к ней, проводя «бурную ночь» в разных спальнях. Но на этом его злоключения не заканчивались. По соседству с комнатой Карла обитал Жан, который, регулярно прогуливаясь по коридору, не давал уснуть до самого утра. Ему, видимо, тоже ничего не доставалось от «сладкого пирога», а присутствие соперника делало эту диету просто невыносимой.
Так происходило на протяжении всех четырех визитов. Каждую проведенную ночь Карлу мерещилось, что, как только он уснет, Жан ворвется в комнату и заколет его тем самым штык-ножом, образ которого неизгладимо врезался в память. Единственное, что помогало немного успокоиться и под утро уснуть, так это крепко сжатый под подушкой люгер. Его девятимиллиметровая пуля могла успокоить кого угодно. А если первая доза не имела должного действия, то можно было повторить и всадить в особо буйного гостя еще порцию, и так все восемь раз до полного успокоения.
Но, несмотря на ночные переживания, когда Мелен приходила его будить, он спал, как полено, и ей требовалось немало усилий, чтобы растолкать его. После того, как ей это удавалось, он умывался и спускался в зал, где они прилюдно завтракали, изображая влюбленных голубков. Вернее, всю трудную работу выполняла она. Карл же так и сидел, как неотесанная заготовка «папы Карло », не в состоянии привыкнуть к метаморфозам ее изменчивого характера.
– «Интересно, что стряслось? Надеюсь, что это не проблемы с последней пленкой. Документы эти в секретной части мне все равно не дадут».
– Чего ты такой кислый? Или не рад меня видеть? – еще издали приветствовала Мелен.
– А ты хоть раз видела меня счастливым при нашей встрече? – ответил он, уверенный, что его никто не услышит.
– Зато ты постоянно счастлив, когда возвращаешься от меня в полк. Ты, наверное, единственный военнослужащий Вермахта, который с таким рвением стремится после увольнения, проведенного со своей французской любовницей, вернуться назад в часть.
– Им просто повезло больше. У них любовницы не состоят во французском Сопротивлении.
Ее ухоженный пальчик лег ему на губы, закрывая рот на замок.
– А про это, – она сделала многозначительную паузу, заглянув прямо в глаза, – даже про себя думать не надо.
– Я про себя и не думаю, только про тебя.
– Вот это похвально.
Вместо пальчика к его губам прильнули ее страстные губы. И хотя Карл понимал, что это всего лишь часть легенды и ничего больше, тем не менее, сердце начинало биться чаще, зная, что при расставании он получит еще один такой же, если не жарче.
– Не увлекайся так сильно, а то мы начнем привлекать внимание.
– Мне наплевать.
– К счастью, мне нет.
– Ну, раз целоваться больше не будем, то перейдем к менее приятному. Ты ведь не ради ласки сюда приехала. Или, может, я ошибаюсь? Только не говори мне, что пленка опять засветилась. Я все делал, как положено, а эту документацию мне на руки больше не дадут.
– Нет.
– Что нет?
– Оба ответа на твои вопросы НЕТ.
– Да? – Он сделал паузу, вспоминая очередность вопросов и их содержание. – Ну, на первый могла бы и соврать.
– Я учту на будущее.
Мелен плавно провела ладонью по плечу, после чего, опустив молнию, засунула руки под куртку. В следующее мгновение ее голова опустилась ему на грудь, а непонимающий Карл стоял как вкопанный, пытаясь понять, что же на нее нашло.
– Милая, ты часом не приболела?
Мелен, проигнорировав грубость, еще крепче прижалась к нему, изображая нежную влюбленную. Не зная как реагировать на очередной финт, Карл, положив ей руки на талию, с наслаждением принялся подыгрывать этой приятной, как оказалось, игре.
От ее аккуратно уложенных волос исходил какой-то таинственный аромат. И во многом благодаря этому, очень скоро он стал забывать о цели их встречи.
– Ну, на этом мы и остановимся, – первой прекратила все это она.
Карл не стал ее удерживать, зная, что делать это практически бесполезно, и к тому же опасно.
– У тебя в нагрудном кармане лежит инструкция.
– Ну, я так и знал, что ты опять фокусами занимаешься.
– Это ты должен выполнить сегодня вечером и передать завтра вместе с тем материалом, который подготовил.
– Ну, это вряд ли. Я сейчас еду на станцию, сопровождать груз. И вернусь поздно ночью.
– Что за груз?
– Почта.
– Жаль, знать бы заранее, можно было бы…
– Никаких «можно было бы». Я еду не один, и этим всем сказано.
– Ну, один, не один, это не проблема. На дороге сейчас всякое случается, – она как-то странно улыбнулась, не давая понять, шутит или говорит серьезно. Карл же, в свою очередь, всем своим видом старался показать, что он совершенно не разделяет этого веселья или того, что за ним скрывалось.
– Ох, и не нравится мне эта твоя дружба с «арийской братией ». Может, ты нам всем головы морочишь? А я тебе, наивная, верю, как дура последняя.
– Ты бы об этом лучше думала, когда благодарности получаешь за мои данные.
– Да, информацию ты приносишь ту, что надо, без мусора. Но в нашем деле и не такое бывает. А что касается благодарности, то я не ради нее работаю.
– Приятно слышать. Первый раз в жизни вижу человека, который трудится безвозмездно. Жаль только, я не такой. Кстати, когда, наконец, вы переправите меня в обещанную Швейцарию? Или ты мне снова ответишь.
– Еще не время.
– Я так и знал. Ты хоть отговорку смени.
Мелен перестала улыбаться, опять скрываясь за маской безразличия ко всему окружающему.
– По этому делу, конечно, тоже ничего не прояснилось?
Карл, не решаясь назвать «дело» вслух, многозначительно качнул головой. Как будто оно имело еще большую секретность, чем то, что прозвучало раньше.
– Почему же – прояснилось. Только я вот не знаю, поможет ли оно тебе.
– Так чего ты молчишь? Рассказывай, давай.
– Сейчас не время и не место, потерпи до завтра.
– Какое, к черту, завтра! Я уже пятый месяц живу в этом кошмаре. А ты мне предлагаешь ждать еще целые сутки.
– У тебя нет выбора. В противном случае ты вообще ничего не узнаешь.
– Но.
– Никаких «но». Я не могу об этом говорить, когда вокруг народу больше, чем на ярмарке.
– А про… – Карл остановился на полуслове, чуть не сказав о том, о чем лучше молчать, – .дело, значит, можешь.
– Про дело могу, а про это – нет. И давай закончим эти препирательства. Проводи меня лучше до машины. Мне уже пора. Завтра встречаемся в половине седьмого на базарной площади возле табачной лавки. И постарайся не опаздывать, как в прошлый раз. Договорились?
– Договорились, если наш автобус опять по дороге не сломается. Кстати, а где твой шофер? Неужели он тебя отпустил ко мне одну?
– Во-первых, у нас всех отпускаю только я. А во-вторых, зря ты его так не любишь. При всех своих недостатках он очень честный, преданный и порядочный человек.
– Ага, я до сих пор забыть не могу его «порядочность». Вот только честным это назвать как-то язык не поворачивается.
Карл указал пальцем на шрам, который у него не так давно появился над левой бровью.
– Ты все об этом? С другой стороны, все могло закончиться гораздо хуже. До сих пор ума не приложу, как тебе удалось меня переубедить?
– Виной всему мое врожденное обаяние.
– Да в вас «обоих» этого хоть отбавляй.
Одарив Карла дежурным поцелуем, она села за руль автомобиля, после чего, включив двигатель, поставила его на холостой ход.