– Ну, раз чая сегодня не будет, тогда в путь, – произнес доктор Лансен, поднимаясь с дивана. – После обеда мне еще надо заскочить в Вийе-Бокаж.
I/JG 26
Незаметно прошмыгнув в ангар, Хельмут и Карл пристроились позади столпившихся у самого входа техников. От их комбинезонов исходил характерный запах машинного масла, авиационного керосина и еще бог весть чего, делая долгое нахождение рядом попросту невыносимым. Впрочем, самим техникам на это было глубоко наплевать. Ведь для них этот запах уже давно стал чем-то обыденным и незаметным, и им искренне было непонятно, чем он так раздражает окружающих.
– Так, у техников вопросы есть?
– Нет, – после небольшой паузы ответил их начальник майор Гуденгаст.
– Тогда свободны, – продолжил Бренеке. – Через 32 минуты вылет. Все машины должны быть в полной боевой…
– Все по местам, – продублировал команду майор. И вся «масса » в черно-зеленых комбинезонах с легким гомоном направилась к выходу. – Старшие групп доведите распоряжение господина оберста до своих подчиненных. И не забудьте о прерывателях. Каждую машину я буду принимать лично.
– Да, проваливайте, господа, проваливайте, – морща нос, напутствовал их Хельмут, – без вас здесь будет значительно легче дышать.
По мере их выхода в ангаре становилось все просторнее. Вскоре в помещении осталось только человек двадцать пилотов, сидящих в раскладных креслах напротив большого деревянного стола, за которым, кроме Кюстера и Бренеке, находились медик Липерт и начальник метеослужбы хауптман Весредау.
Бегло пробежав взглядом по присутствующим, Карл к своему изумлению обнаружил человека, который, по его убеждению, никак не должен был здесь находиться. Чувство ненависти вдруг резко сменилось глубоким удивлением и окончательным непониманием происходящего.
– «Неужели я и здесь просчитался?» – тут же подумал он.
Отто спокойно сидел в третьем ряду и о чем-то беззаботно перешептывался с Клаусом. По пышущему внешнему виду трудно было сказать, что у него проблемы с кровяным давлением.
– А, вот и вы. Как раз вовремя, – заметил их Шеф. – Хольцер, вы заступаете во вторую штурмовую группу вместо лейтенанта Губера.
– Губера? – вместо Хельмута переспросил Карл.
– Да, Губера. Ему стало плохо, и прямо на инструктаже он потерял сознание. От переутомления, наверное.
– «Знали бы вы, от чего он переутомился», – тут же про себя парировал Карл.
– Поэтому вместо него пойдете вы, Хольцер. Молодых я брать не могу. Мы их за неделю даже «обкатать» не успели, а задание слишком ответственное. Свой наряд можете сдать Маеру.
– Есть, – тут же козырнул Хельмут.
На его лице сияла счастливая улыбка, как будто сейчас его отправляли не в бой, а в долгосрочный отпуск, и из-за этой самой улыбки Карлу стало еще больше не по себе.
– Не переживай ты так, в столовой еще никто не умирал. Это я тебе как «ветеран» говорю. На, держи, – достав из кармана большую столовую ложку из нержавеющей стали, он впихнул ее в руку Карла. – Наряд сдал. – После чего, дурачась и изображая строевой шаг, направился в сторону ближайшего свободного стула.
– Маер, можете идти, – небрежно кинул Шеф, ставя точку под проделанной рокировкой.
– А для тех, кого с нами не было, повторяю. Второй штаффель работает в прикрытии. Радиопозывной «Белая команда». Истребителей противника не ожидается, но вполне вероятно, что они пошлют ближнее сопровождение. Так что будьте начеку. Первый и третий штаффель работают по бомбовозам. Радиопозывной, соответственно, «Черная команда». По предварительным сведениям разведки, будет три волны, общей численностью в 200–250 единиц. Цель их налета, предположительно, Реймс, Компьен и электростанция в Поршвиле. Но главный удар должен быть нанесен по Алансону. Они думают, что сегодня туда должен прийти состав с 17-й бронетанковой «гренадерской» дивизией «SS». Но вместо этого их будет ждать радушный прием наших зенитчиков. – По классу прокатился одобрительный ропот и едва слышимые комментарии.
– Тем не менее, – продолжил доклад Шеф, – несмотря на поддержку, мы должны выложиться по максимуму, чтобы до цели дошло как можно меньше самолетов. Кроме нас, в операции участвует группа «A». Фокеры из III/JG27 полка, работающие двумя штаффелями. А во втором эшелоне в районе Флер будет находиться группа «С», I/JG300, из сводной группы ночных истребителей Bf.-110. Толку от них, как вы сами знаете, не особо много. Так что вся тяжесть операции ложится на наш первый эшелон. Всего нас вместе с III/JG27 должно быть тридцать две единицы. Этого вполне достаточно для успешного проведения данной операции. Встречаемся с группой «А» в береговой зоне квадрата 34/98, на высоте 8500 метров. Первый и третий штаффель поведу я, а руководить «Белыми» будет командир второго штаффеля хауптман Кауфман.
По ангару пронесся легкий смешок, и голос, видимо, принадлежащий Клаусу, произнес вслух отрывок из поэмы, преследовавшей Рихарда Кауфмана с того самого момента, как ему присвоили капитана и поставили командовать вторым штаффелем:
– Хауптман Кауфман нас в бой поведет,
Из которого назад никто не придет.
Смех перерос в бурные овации, но они были не долгими. Негромкий голос оберста Кюстера моментально отбил желание веселиться, быстро напомнив всем присутствующим, где они находятся.
– Прекратить балаган. Хауптман Кауфман, наведите порядок в своем подразделении. Что у вас там за панибратство творится? Начальник вы или кто? То же касается и вас, майор Бренеке. Вы, как мой заместитель, должны понимать это лучше других.
В ангаре воцарилась тишина.
– Продолжайте, майор Бренеке.
– У меня, в общем-то все. Мои задачи знают. Хотя нет, кое– что еще есть, – обведя взглядом присутствующих, он остановил его на Ганзе, который о чем-то беззаботно шептался с лейтенантом, неделю назад прибывшим с Востока.
– Сегодня лейтенант Циндлер идет моим вторым номером вместо оберлейтенанта фон Ливена. А вы, фон Ливен, будете первым номером в третьем звене.
– Есть, – слегка улыбаясь и косо посматривая в сторону Ганза, отрапортовал Отто.
– А вы все поняли, Циндлер? – обратился Шеф к растерянному Ганзу.
– Так точно.
– Вот и хорошо. А то над вами уже скоро вороны смеяться будут. За два года службы один сбитый самолет. Да и тот в составе группы.
– Два, – поправил его Ганз.
– Что два?
– Два самолета в составе группы.
По ангару опять прокатился легкий смешок.
– Целых два? – делая круглые глаза, с выражением произнес Бренеке, что вызвало бурный смех даже у Кюстера. – Ну, тогда, Циндлер, я перед вами снимаю шляпу. Вы определенно здесь засиделись. Пора вам полк давать.
– Лучше сразу дивизию, – из общего смеха выкрикнул кто-то справа.
– Ну, ничего, Циндлер, сегодня на пару собьем третий, и сразу пойдешь на повышение.
Слова Шефа сорвали новый гвалт хохота.
– Так, все, заканчиваем веселиться, – Бренеке сел, уступая свое место хауптману Весредау. – Метеослужба докладывайте.
С места поднялся пожилой капитан, который медленно стал зачитывать метеосводку на ближайшие пять часов.
– Ветер юго-западный 3–6 метров в секунду. В районе проведения операции низкая облачность…
Все внимательно слушали доклад синоптика. Только поглощенный своими проблемами Ганз, казалось, совершенно ничего не замечал. Сама по себе операция должна была быть довольно опасной, раз столько сил стянули. А перспектива находиться в этой мясорубке рядом с Шефом, который постоянно лез в самое пекло, делало задание еще более рискованным. Повернув голову, он еще раз посмотрел на своего недавнего собеседника, безмятежно слушавшего метеосводку. Ему-то и предстояло в скором времени стать вторым номером у Отто.
– «Ну и повезло же тебе, балбес», – без всякой зависти и злости, на которые он попросту был не способен, подумал Ганз. Мелкой дрожью в пальцах к нему подбирался страх.