Алекс бегло пробежался глазами по строчкам статьи:
— «Птица Фарн — священное древнеиранское божество, изображение которого было найдено близ поселка Ленино под Липецком. В ходе раскопок археологи обнаружили захоронение знатной сарматской женщины. Могила, правда, уже была кем-то разграблена почти тысячу лет назад, но вот дорогая парчовая одежда почему-то не заинтересовала мародёров. От времени ткань сгнила, а от дорогой аппликации остались лишь комки золотой фольги. Через несколько дней работы специалисты сложили их в изображение могучего золотого орла, стоящего в царственной геральдической позе с распахнутыми крыльями. Это иранская царская птица Фарн, древний геральдический знак сарматов».
— Ну что, как тебе мой дедуктивный метод? — ожидая одобрения товарища, Влад расплылся в довольной улыбке.
— Слушай, это уже кое-что, — сдержанно похвалил Алекс.
— Кое-что?! Да тут всё по полочкам разложено, надо только взять!
— Как у тебя всё просто!
— Ну а что, разве нет?! Осталось только узнать, у кого сейчас хранится эта древняя фигня.
Думать дальше над решением проблемы Ермолову пришлось в одиночестве: после внезапного телефонного звонка Влад быстро допил кофе, поспешно засобирался и вышел, оставив друга наедине с сомнениями, которые разрастались подобно снежному кому.
Глава 7. Фигуры расставлены
Тусклый свет ночника едва заметно подрагивал под изъеденным молью абажуром. Старый холодильник монотонно урчал в углу. Если бы не он, в комнате было бы совсем тихо.
Сон не шёл, и Марина осторожно, чтобы не скрипнула раскладушка, поднялась, присела на табурет рядом с кроватью и в который раз вгляделась в лицо лежащего на ней человека. Из пышущего здоровьем здоровяка всегда за одну ночь он превратился в тень — болезненное худое существо с ввалившимися щеками и серо-синими кругами под глазами. Если бы она не видела всё воочию, никогда бы не поверила, что за несколько часов можно до такой степени иссохнуть.
Вечером, когда Егора, повисшего на плечах товарищей, буквально втащили в её каморку, Марина по-настоящему проснулась. До этого момента ей казалось, что охотники склонны преувеличивать существующую опасность. Да, она прекрасно помнила женщину у подъезда: пронзительный взгляд красных глаз, прикосновение мёртвенно-ледяных пальцев, смазанные от нечеловеческой скорости движения. Сначала был шок, но постепенно впечатления стёрлись, померкли, и вампиры вновь начали казаться ей вымышленными существами, существующими лишь в книгах и фильмах.
Марина снова погрузилась в размышления: «Для чего этой женщине… вампирше… нужно было создавать иллюзию измены и ссорить меня с Лёшкой? Чтобы можно было проще подобраться к нему, и никто не мешался под ногами? Допустим. Но тогда зачем она стояла тогда у подъезда? Чего хотела от меня?».
Внезапно Егор застонал, и Марина дёрнулась, резко встала с табурета и склонилась над кроватью охотника, всмотрелась в его болезненное осунувшееся лицо.
Раненого сопровождали вчера Виталик и Борис — те самые «грузчики», которые помогали Марине с переездом. Оба высокие и широкоплечие, одетые в одинаковые синие комбинезоны, кое-где заляпанные цементом и побелкой. На головах — кепки с длинными козырьками, прикрывающими верхнюю часть лица.
Аккуратно опустив тело на пружинную кровать, они засуетились над изголовьем друга.
— У тебя лёд есть? — повернулся в сторону Марины Борис.
— Не знаю. Сейчас. Должен быть, — она бросилась к дверце старенького холодильника.
Распахнув покрытую инеем морозилку, нащупала небольшой лоток со льдом, намертво примёрзший к стенкам. Рванула со всей силы, но лоток не поддался.
— Ну что ты копаешься? — раздался напряжённый голос охотника.
Марина ещё раз дёрнула на себя ёмкость, чуть ли не до крови обдирая руки, вытащила несчастный лоток и бросилась к кровати.
— Вот, возьмите, — протянула она «добычу» и встала рядом, наблюдая за действиями охотников. — Может, что-то ещё надо? Чем-то могу помочь?
— Да, можешь, — рявкнул Борис. — Не мешать нам!
Марина покорно отступила на шаг и, выглядывая из-за спин мужчин, всё же попыталась рассмотреть раненого, который, судя по всему, находился уже без сознания. От него исходил стойкий запах гари, лёгкая ветровка была распахнута, футболка задрана вверх, а под грудью зиял глубокий окровавленный прогал, из которого, как показалось Марине, виднелись внутренние органы. Края раны обуглились и почернели, кое-где выступили гнойные волдыри.
Марина сглотнула, прогоняя нахлынувшую тошноту. Присмотревшись, женщина увидела, что узкие дорожки ожогов медленно ползут к груди, оставляя на коже розовые выпуклые полосы.