Абсолютно не контролируя себя, Алекс обернулся к женщине, раскрыл рот и впился заострившимися клыками в обнажённую шею.
*****
Очнулся Ермолов в каком-то лесопарке. Он брёл меж вековых сосен — насквозь промокший, в заляпанной красно-бурыми пятнами одежде. В руках он держал Фарн, замотанный в кусок материи, похожей на шторы из кабинета Любови Павловны.
Когда осознание случившегося начало просачиваться в мозг, Алекс резко остановился и рухнул на колени в грязь, подставив лицо косым потокам мокрого снега.
— Господи, я… я убил её! — ошеломлённо прошептал он, отбрасывая Фарн в сторону. — Господи… Я…
Чувство времени пропало. Вокруг было темно, но Ермолов прекрасно различал очертания окружающих деревьев и кустарников. Он чувствовал острое жжение в мышцах, внутренностях, в голове. Сознание вновь начало уплывать. Стоять вертикально, пусть даже на коленях, становилось всё сложнее. По всей видимости, два часа, о которых говорил Фарвил, истекли, и препарат начал действовать. Впрочем, навалившаяся слабость волновала Алекса сейчас гораздо меньше того, что он сотворил с несчастным специалистом по древнеиранскому искусству.
— Ну и чего ты сопли распустил? — раздался за его спиной знакомый женский голос.
Собрав последние силы, Ермолов обернулся и увидел позади себя Лорин. Она смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя отвращение.
— Ты?! — выдохнул он, убирая налипший на глаза снег.
— Как же ты жалок, — скривила губы Лорин, — как ничтожен. Зачем только я связалась с таким отребьем…
— Из-за тебя я убил человека! — Вместе со словами из груди Алекса вырвался то ли хрип, то ли карканье. Он был уже не в силах встать на ноги. — И ради чего? Ради этого? — Он мотнул головой налево, где в паре метров валялся завёрнутый в шторы Фарн.
— Вы только посмотрите на него! — У Лорин был такой вид, словно её вот-вот стошнит. — Кто тебя просил убивать? Тебе было велено всего лишь забрать Фарн, не более. Задача для первоклассника. А ты, мало того, что сам не понял, где его искать, мало того, что убил человека и наследил при этом как младенец, сходивший в подгузник, так ещё и вступил в сделку с другим кланом! И ты думаешь, что после всего этого я должна тебя погладить по головке, вытереть слюнки и сказать: «Мне жаль, что так получилось?» Если ты такое безмозглое, жалкое ничтожество, что не можешь выполнить простейшее задание, то тебе самое место сдохнуть тут, что вскоре и произойдёт, потому что мне не нужен такой скудоумный ученик!
— А ты всё такая же сучка, Лорин, — раздался вдруг насмешливый голос.
Из последних сил Алекс повернулся в сторону его источника и увидел высокую мужскую фигуру. Фарвил в своём неизменном серебристом балахоне неподвижной статуей привалился к стволу сосны, его иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечам, и проседь на них стала похожей на налипший снег.
— Если мне не изменяет память, это пятый или шестой твой ученик, которого я встречаю. И сколько из них продолжают своё существование сейчас?
— Это не тв… — Лорин осеклась, и, сделав паузу, продолжила вежливо-стальным тоном. — Это не ваше дело, уважаемый Фарвил.
Было заметно, что обращаться на «вы», и уж тем более произносить слово «уважаемый» для Лорин так же противоестественно, как для убеждённого рокера слушать русский блатняк, но иначе она, по всей видимости, поступить не могла.
— Что вы здесь делаете? Свою часть сделки вы выполнили, а внутренние дела чужого клана вас не касаются.
— Не дерзи мне, девочка, — Фарвил сменил насмешливый тон на куда более суровый, и Лорин даже слегка выпрямилась, подобралась, насторожилась. — Меня не волнуешь ты, твой клан и все ваши дела, пока это не касается меня.
— И каким же образом…
— Помолчи, — отрезал Фарвил.
К удивлению Алекса, Лорин подавилась остатком заготовленной фразы и действительно замолчала. Сам он уже начал сползать на землю, корчась от усиливающегося с каждой минутой внутреннего жжения. Казалось, ещё чуть-чуть, и всё будет закончено.
— Этот твой ученик должен мне, как ты могла уже заметить, — продолжил Фарвил, — и если он помрёт, ты знаешь, на кого перейдёт этот долг. И будь уверена, моя дорогая, с тебя я спрошу много больше, нежели с него. Ты точно хочешь ходить у меня в должниках?
Под конец тирады тон Фарвила снова стал насмешливым и издевательским. Лорин ничего не сказала в ответ, только сцепила зубы, стараясь сохранить видимость дипломатичности.