— Такое часто бывает, — пояснил Илек, — мы привязываемся к своим первым источникам еды. Что-то вроде запечатления. Это нормально. Можешь идти. Если понадобишься, я тебя найду.
Илек приподнялся и снова затушил окурок о столешницу.
— Идти? Куда?
— Что же ты такой бестолковый-то, а? — прорычал Илек. — К девке этой иди. И поешь, а не то ты скоро на первого встречного набросишься, тогда гвардейцы тебя точно порвут. Полагаю, с самого утра ничего не ел? Так что давай, топай.
— Да, не ел, — ответил Алекс, не сводя глаз с девушки. — Постой, а…
Договорить он не успел — когда повернулся, Илека рядом уже не было.
— Тьфу! — ругнулся Ермолов, снова переключая внимание на танцпол.
Продержался он недолго. Спустя минуту Алекс поднялся и направился в гущу толпы.
Глава 11. Импринтинг
На концерт любимой группы Женя тотально опоздала, что было, в общем-то, ожидаемо. Слишком рано они начинали, и слишком поздно мать уходила на работу. И всё же, несколько песен она услышала и успела с наслаждением потолкаться в толпе неформалов, подпевая солисту группы.
А дальше началась обычная дискотека с налётом провинциального пафоса. Стробоскопы старательно портили зрение, басы — слух, а изрядные доли алкоголя — желудок.
Женя алкоголем не увлекалась: ей за глаза хватило одного бокала мартини с сиротливой оливкой внутри, на который девушка потратила все оставшиеся после покупки билета карманные деньги.
Она хотела уйти сразу после окончания концерта, но её словно что-то задержало. Женя и сама не понимала, почему решила остаться: кислотная музыка её никогда не привлекала, а танцпол буквально источал «ароматы» пота и дешёвого алкоголя, что тоже не добавляло плюсов в пользу дальнейшего пребывания в клубе.
Публика здесь собралась разномастная: несколько готов, которые решили, как и Женя, задержаться после концерта, колоритные эмо в чёрно-розовых прикидах, много вечно позитивных рейверов с цветными волосами. Обычно представители каждой из субкультур предпочитали тусовать в своих особых местах и не пересекаться с другими, но сегодняшний вечер стал одним из немногих исключений. Были среди танцующих и так называемые нормисы — субъекты, не принадлежащие ни к одной субкультуре. Эти казались Жене самыми непредсказуемыми.
— Эй, красотка! — услышала она чей-то окрик сзади.
Женя обернулась и оценивающе взглянула на подкатившего к ней индивида. Им оказался, по виду, мажористый сынок олигарха местного разлива: в карикатурно-малиновом пиджаке, словно прямиком из девяностых, с зачёсанными назад залаченными волосами и серебристой серьгой в левом ухе. Парень смотрел нагло и широко открывал рот, перекатывая жвачку языком.
«Выдающийся придурок», — подумала Женя, смерив его взглядом.
— Чего? — не особо вежливо ответила она, даже не стараясь перекричать колонку, рядом с которой стояла.
— Тя как зовут? — повысил голос парень, шагнув ближе и сальным взглядом осматривая её фигуру, облачённую в готическое короткое платье. — Я Никита. А ты чё одна тусуешься?
— Тебе-то какое дело? — Женя брезгливо сморщилась, отгоняя от себя химическое амбре алкоэнергетика, жвачки и табака.
— Э, ты чё такая дерзкая? — на лишённом зачатков интеллекта лице парня отразилась крайняя степень удивления. — Я ж по-хорошему.
— Найди себе тёлку на ночь в другом месте. По-хорошему, — отрезала Женя и отвернулась.
В следующую секунду она почувствовала, как запястье её правой руки крепко стиснула чья-то потная ладонь.
— Ты чё, думаешь, нафуфырилась, и всё можно? — прошипел Никита в самое ухо девушки. — Чё ломаешься? Говорю же, по-хорошему давай, а не то…
— Не то что? — Женя вырвалась из захвата, развернулась и в упор взглянула в наглые глаза.
— Узнаешь, что! — ответил Никита, беззастенчиво обследуя взглядом её грудь.
— Отвали, а?! — девушка попыталась подвинуть парня плечом и уйти, но он резким движением схватил её и притянул к себе.
Ни слова более не произнося, Женя с размаху ударила незадачливого кавалера коленом между ног. Удар получился не то что бы очень сильный, но по всей видимости, Никите хватило и такого.
— С-с-сука! — он схватился за причинное место обеими руками и взвыл, вращая по-рыбьи выпуклыми глазами. — Да я тебя…
— Что, ещё добавить?
— Да ты хоть знаешь, кто мой отец?!
Удар действительно получился не самым сильным: Никита быстро отходил, и Женя поняла, что ей лучше как можно скорее ретироваться.