— О, не волнуйся, это не я её обратил, — поспешно пояснил Алекс.
С каждой минутой происходящее всё больше напоминало какую-то трешовую вампирскую комедию.
— Ух, прямо от сердца отлегло, — Марина усмехнулась. — Ну что ж, это полностью меняет дело…
Алекс вошёл в распахнутые двери. Укушенная девушка уже успела сесть на пол, опираясь на него трясущимися руками. Взгляд её, блуждающий по комнате, на несколько секунд сконцентрировался на лице вошедшего.
— Пить! — прохрипела она.
— Сейчас! Потерпи немного, — бросил Ермолов и помчался по направлению к кухне, но в дверях столкнулся с Мариной, которая уже несла наполненный водой стакан.
— Осторожнее! — едва успела вскрикнуть она, рефлекторно разжимая пальцы.
Стакан выпал из рук, но разбиться не успел — Алекс каким-то чудом перехватил его, при этом не пролив ни капли.
— Вот. Держи, — он протянул воду незнакомке, которая тут же с жадностью прильнула к стакану, опустошив его за какие-то доли секунды.
Сделав это, она в то же мгновение рухнула на пол, в очередной раз выпав из сознания.
— Может, перетащим её на диван? — с сомнением предложила Марина.
— Вряд ли ей это сейчас поможет, — откликнулся Алекс, но всё же переложил незнакомку обратно на её «дежурное» место.
Сделав это, он поймал восхищённый взгляд супруги.
— Что?! На этот раз что не так?
— Ты стал таким сильным, — она осторожно дотронулась до его бицепса. — Ты её поднял просто как пушинку!
— Перестань, просто она худая как спичка, — отмахнулся Алекс, ощущая, как от прикосновения Марины внизу живота поднимается волна желания.
Он обнял Марину за плечи и прижал к себе, вдыхая её запах, а потом наклонился, жадно целуя в шею:
— Я так соскучился.
— Я тоже, — Марина прильнула к его телу, наслаждаясь уже почти забытыми ощущениями душевной и телесной близости.
Она обхватила руками его затылок, и, встав на носочки, как делала это всегда из-за разницы в росте, поймала губами его губы.
*****
Уйти стоило. Это Женя поняла сразу. Как заметил Фарвил, она вообще была очень умной девочкой. Сейчас Алексу и Марине было явно не до неё, да и повод уйти прозвучал очень правдоподобно. Но на самом деле, мать совсем не обязательно должна была её ждать. Она знала, что Женя любит с утра в выходные дни куда-нибудь убежать. Раньше они могли сорваться на прогулку с молодым человеком, теперь это с тем же успехом могла быть какая-нибудь знакомая со школы.
Молодой человек. Юра.
«Забавно, — подумала Женя, плотнее запахивая куртку в попытке защититься от пронизывающего ветра, — прошло всего несколько дней, а я о нём почти забыла».
И действительно, его облик в памяти потускнел, почти стёрся. Она не скучала по нему, не особо помнила, какие у него были глаза, какой голос — ничего, кроме нескольких отдельных фактов их совместной короткой биографии.
Сейчас у неё в голове был только Алекс. Она до сих пор не могла в полной мере осознать, что именно произошло за эту ночь. Но она интуитивно верила во всё, что рассказали Алекс, Фарвил и гвардейцы.
«Как резко и непредсказуемо меняется порой жизнь», — подумала она, бросая короткий взгляд на свою тень. Никаких изменений в ней не было — тень, как тень. Но Женя прекрасно помнила, как скрылся в ней «подарок» Фарвила и от всей души надеялась, что он ей никогда не пригодится.
Идти домой не хотелось, и чем ближе она подходила к автобусной остановке, тем сильнее впадала в растерянность. Размышляя о том, куда лучше податься в столь поздний час, но так и не приняв никакого решения, Женя достала мобильный телефон и начала листать список контактов.
И в этот самый момент, словно спасительный глас самого Бога, телефон завибрировал и разразился истошными звуками электрогитар. Женя улыбнулась, глядя на экран.
— Папа, привет! — обрадованно поздоровалась она, принимая вызов. — А можно к тебе приехать?
*****
Ничто так не подогревает страсть, как близость опасности, необычная обстановка и долгая разлука.
Марину и Алекса притянуло друг к другу, словно два противоположных заряда — естественно и неотвратимо. Этот акт нельзя было назвать сексом, ибо он вобрал в себя гораздо больше смыслов, энергий, чувств. Это была трепетная и волнующая близость, слияние мужского и женского, единение физической и духовной близости.
Здесь не могло быть правильного и неправильного, техничного или наивного, развратного или целомудренного. Они не думали о том, что происходит сейчас, не оценивали, ничего и никого не боялись.