Пляшущие огоньки в глазах дочери встретились с напряжённым, но уверенным взглядом отца. С минуту они смотрели друг на друга молча.
Олег отвёл взгляд первым.
— Прости. Я действительно никчёмный отец. Я мало уделял внимания тебе, был всегда занят и даже мог забыть про твой день рождения. Но это не значит, что мне было на тебя плевать! И сейчас мне тоже не плевать. Я хочу тебя защитить и сделаю для этого всё!
— Защитить? От кого? От вампиров? — Женя нервно рассмеялась. — Да может быть мне это не нужно! Может быть стоило сначала просто поговорить со мной?
— И что, ты вот так взяла бы и всё мне рассказала? Ты даже сейчас сожалеешь, что я всё узнал и думаешь, что эта шайка гематоморфов — святые. Ты не понимаешь, что они тобой манипулировали, внушали тебе какие-то мысли и чувства! Но это всё искусственное, не настоящее!
Взгляд отца прошил её насквозь и вызвал новый приступ обиды и гнева.
— Нет! Это ты не понимаешь! — взвилась Женя. — Ты не знаешь ничего!
— Послушай меня. Они ведут какую-то свою игру, где люди у них, словно пешки в шахматной партии. Сейчас ты в опасности, но… пойми, я не смогу держать тебя здесь вечно, — сурово сказал отец. — Рано или поздно тебе придётся вернуться в реальный мир. Я не хотел втягивать тебя во всё это, но судьба решила иначе. И раз ты уже столкнулась с этим параллельным миром, я не хочу, чтобы он поглотил тебя, чтобы он сделал тебе больно!
— Сейчас ты делаешь мне больно! — выкрикнула дочь и сделала несколько шагов по направлению к выходу. — Я ухожу домой. Мама волнуется уже, наверное…
— Жень, подожди, — жестом остановил её отец, пытаясь успокоиться и снизить накал эмоций. — Я хочу тебе кое-что предложить.
— Что? — Девушка замерла в дверях и выжидательно взглянула на родителя.
— Я уже давал тебе выбор в тот момент, когда вёл сюда, — быстро начал говорить Серов. — И сейчас я предлагаю тебе пойти дальше и вступить в нашу организацию. Я лично обучу тебя всему, что знаю сам! Ты сможешь выбрать специализацию по душе и стать частью нашей команды.
Олег говорил так убедительно и проникновенно, что Женя где-то в глубине души ощутила приступ боли от осознания упущенных возможностей. Да, если ещё вчера отец предложил бы ей такое, она бы прыгала до потолка, но сейчас…
— Нет, — она решительно мотнула головой.
— Знаешь, я бы никогда не пожелал тебе такой жизни, но в сложившейся ситуации это лучшее, что я могу сделать для тебя!
— Я ведь имею право отказаться?! — Женя подозрительно взглянула на отца. — Ты же не заставишь меня силой? Ты же не хочешь использовать свою единственную дочь, как наживку?
Лицо Серова помрачнело.
— Значит, ты так ставишь вопрос? Ты отказываешься от моего предложения для того, чтобы стать девочкой на побегушкой у этого Алекса?
— Да как ты смеешь так говорить! Алекс — это самый добрый и порядочный человек, которого я знаю!
— Жень, я боюсь тебя разочаровывать, но он — не человек…
— Да он лучше многих людей!
Эмоциональный накал был настолько силён, что Женя вдруг почувствовала, как ноги её подкашиваются. Слабость навалилась внезапно, и девушка просто закрыла глаза и отключилась от всего. В висках стучало, сердце ухало так, что казалось, его удары были слышны далеко за пределами этой комнаты. Чьи-то сильные руки уложили её на горизонтальную поверхность.
— Что с тобой, тебе плохо? — Далёкий голос прорывался к ней словно через метровый пласт воды. Что-то тёплое и шершавое прикоснулось к её лбу. — Можешь открыть глаза?
Женя послушно подняла веки и увидела прямо перед собой лицо отца. Он стоял на коленях перед кроватью и гладил дочь по голове так, будто она была совсем маленькой девочкой. В его глазах она увидела искреннее раскаяние.
— Прости меня ещё раз. Я снова веду себя не так, как должен! Конечно, ты можешь уйти. Ты не пленница. И у тебя всё ещё есть выбор.
*****
Алекс первым из компании ступил на суетливый перрон и… чуть не задохнулся от нового букета разнородных запахов. Тут же накатило многоголосие бурлящего вокзала, слившееся в какофонию — громыхание тележек носильщиков, окрики и обрывки разговоров, вкрапления смеха, грохот прибывающих и отъезжающих поездов, механический голос диспетчера.
«Всё-таки обострённые вампирские чувства — сомнительное удовольствие», — в очередной раз подумал Ермолов и с тоской обернулся на вагон, который уже начал казаться не таким уж и отвратным.
Алина вышла из него вслед за Алексом, казалось бы, не обратив никакого внимания на суету и гомон вокруг. Последним на платформу шагнул Константин. Поправляя перекинутый через плечо ремень сумки, он любезно распрощался с проводницей, чем вызвал искреннюю, хотя и усталую улыбку женщины.