— Сербинов приказал доставить к тебе.
— И… что?
— И дожидаться хозяина.
У Биросты отлегло от сердца. Слава богу, кажется, они сами решили раскусить этот крепкий орешек.
В кабинет неторопливо вошли Малкин, Сербинов и Шашкин — начальник третьего отдела. Валухин вытянулся перед Малкиным:
— Товарищ майор! Арестованный ноль один по вашему приказанию доставлен. Охрана обеспечена в соответствии с полученным указанием. Разрешите идти?
— Идите.
Валухин щелкнул каблуками и скрылся за дверью.
Малкин долгим пронзительным взглядом посмотрел на Жлобу, затем перевел взгляд на Биросту:
— А ты что ж это, лейтенант, как в воду опущенный? Не ожидал? Извини. Обстоятельства вынудили. Это Жлоба. Принимай к производству. Думаю, вы найдете общий язык. Но первый допрос мы тебе провести поможем. Ну, как? Договорились?
— Как прикажете, товарищ майор, — быстро ответил Бироста.
— Значит, договорились. Ну а ты что стоишь, Дмитрий Петрович? Садись дорогой. А мы постоим. Как не уважить легендарного героя гражданской войны, возомнившего себя вождем и вознамерившегося поднять на ноги весь Северный Кавказ, включая органы НКВД.
Жлоба промолчал и не тронулся с места. Биросту покоробило. Малкин издевался над человеком в наручниках, а Шашкин демонстративно поигрывал при этом метровым обрубком толстого медного кабеля.
— Ну, что ж ты стоишь, — занервничал Сербинов. — Садись, пока приглашают. Садись, поговорим.
— О чем? — Жлоба отвел к окну тоскующий взгляд.
— Разве не о чем, Дмитрий Петрович? — сделал удивленные глаза Малкин. — Нет, если ты всерьез не знаешь о чем говорить, тогда что ж: придется популярно разъяснить.
Не глядя на Малкина, Жлоба подошел к Биросте, протянул к нему скованные наручниками руки.
— Сними, Григорьич. Вас тут пятеро — неужели боитесь? — он С мольбой заглянул в глаза Биросте и, прижав подбородок к груди, несколько раз качнул головой.
Бироста пожал плечами:
— Вы ж военный человек, Дмитрий Петрович! Разве в присутствии старших по чину обращаются с просьбами к нижним чинам?
— Какой же он военный? — стрельнул Малкин прищуренным глазом в Жлобу. — Партизан. Сними, — приказал он Шашкину, — успокой гордыню.
Шашкин с готовностью подступил к Жлобе и, положив на стол обрубок кабеля, завозился с наручниками. Наконец они были сняты и пока Шашкин укреплял их на поясе, Жлоба, подмигнув Биросте подбитым глазом, завладел обрубком. Окинув взглядом застывшие фигуры Малкина и Сербинова, распрямил грудь. Глаза его озорно заблестели.
— Ну вот, — хохотнул он весело, — теперь можно поговорить. Тяжеловата палица, а?
— Не дури, не дури! — крикнул Сербинов и попятился за Малкина, трусливо втягивая голову в плечи. — Ты что, зверюга, очумел, что ли?
— С вами очумеешь, — серьезно ответил Жлоба, разглядывая «палицу». — Думаете, на этих обрубках держится советская власть? — он брезгливо бросил кабель на стол, но Шашкин, стоявший рядом, не решался взять его.
— Развлекся? — улыбнулся Малкин. — Отвел душу? Насладился страхом гэбэшников? Ах, партизанская твоя душа! А ведь ты прав: хреновая у меня кадра. Один прячется за широкую спину начальника, другой стоит потеет… Садись, Дмитрий Петрович. Садись, потолкуем. Ты, говорят, Литвину кое-что уже рассказывал. Шутил?
— Перекрыли дыхалку нашатырем, пришлось шутить.
— Нашатырем? — рассмеялся Малкин. — Так у нас этого добра сколько угодно. Есть кое-что покрепче… посолидней, так сказать.
— На большее вы неспособны.
— Ну, почему же? Все будет зависеть от того, как себя поведешь. Ну не будешь же ты отвергать очевидное, не требующее доказательств.
— Например?
— Например — Стальная дивизия. Угробил ты ее, оказывается.
— Я ее создавал.
— Создавал. В расчете потом обратить против советской власти. Но она вышла из-под твоего контроля и тогда ты ее угробил.
— Чушь какая-то. Ты соображаешь, что говоришь? Угробить то, что вышло из-под контроля, с чем справиться не в состоянии?
— Не придирайся к словам. Не вышло, а могло выйти. Разве не так?
— Глупости. Угробили ее вы — тыловые крысы. Это вы принимали абсурдные решения. Это вы посылали людей на убой, корчили из себя стратегов. Кровь и гибель дивизии на вашей совести. Это нетрудно доказать: сохранились архивы и есть живые люди…
— Ладно, ладно. Не горячись. В архивах никто копаться не будет и у жлобинцев что да как — не спросят. Понимать надо, Дмитрий Петрович… А насчет тыловой крысы ты зря. Ну, какой же я тыловик? Ты ж знаешь, что Девятая армия в тылу не была ни одного дня. И отдыхала и пополнялась на передовой.