Я задохнулся от возмущения и когда пришел в себя — Сербинова возле меня уже не было. Что делать? Жаловаться Малкину? Превратят все в шутку. Наркому? Для этого нужно иметь полную информацию по делу. Вдруг я чего-то не знаю и мои сомнения напрасны. Я ощутил себя в замкнутом круге, из которого пока не могу выбраться».
49
В начале декабря на бюро горкома ВКП(б) рассматривался вопрос о Жлобе. Докладывал председатель ревизионной комиссии Ильин.
— Собственно, докладывать почти нечего, — сказал он хмурясь. — Из УНКВД поступила вот эта записка, из которой явствует, что член партии с 1917 года Жлоба арестован органами НКВД как враг партии и народа. О том, что на шестой городской партконференции Жлоба избран в состав пленума горкома, вы знаете. Известны его заслуги перед советской властью: герой гражданской войны, легендарный комдив Стальной дивизии, красный партизан. В мирное время сооружал оросительные каналы в качестве директора Рисотреста, был уполномоченным ВЦИК по борьбе с беспризорностью. Но вот Малкин утверждает, что он враг советской власти и готовил ее свержение.
— Не Малкин утверждает, — возмутился Малкин. — Это Жлоба показал на следствии.
— Возможно, — возразил Ильин, — но об этом известно следствию, а члены бюро горкома, как всегда, в неведении. Может быть, предложим товарищу Малкину проинформировать членов бюро более подробно о вражеской деятельности коммуниста Жлобы?
— Бывшего коммуниста! — уточнил Малкин.
— Коммуниста! — парировал Ильин. — Решение о его исключении из партии пока не принято.
— Более того, что уже сказано, я добавить не могу. Подчеркну для сомневающихся: вина Жлобы в проведении вредительской работы в системе Рисотреста, в «Заготзерне» и в подготовке вооруженного восстания полностью доказана.
— Ваше предложение, Иван Павлович, — попытался разрядить атмосферу Осипов. — Что вы лично предлагаете?
— Я предлагаю следующую формулировку: Жлобу из партии исключить как врага народа, арестованного органами НКВД.
— Вот так сразу, без обсуждения? — возмутился Ильин.
— У кого иное мнение, товарищи? — обратился Осипов к членам бюро.
Молчание.
— Может быть, есть вопросы к товарищам Малкину и Ильину?
Снова гробовое молчание. Осипов обвел взглядом членов бюро. Сидят насупившись, втянув голову в плечи.
— Нет вопросов, — сказал один.
— Все ясно, чего уж там, — поддержал другой.
— Какие там вопросы, — безнадежно махнул рукой третий. — Сказано ведь: большей информации нам доверять нельзя.
— Согласиться с линией товарища Малкина, — поднял голову четвертый. — Враг он и есть враг, с партбилетом или без него.
— То есть вы, товарищи члены бюро, считаете возможным принять предложенную Малкиным формулировку? — спросил Осипов.
— Не возможным, а необходимым, — оживился Малкин.
Голосовали, не глядя друг на друга, почти единогласно. Воздержался Ильин. Расходились молча, как после похорон. У каждого саднило сердце: сегодня отдали на заклание Жлобу. Трусливо, безропотно отдали. Кто следующий?
Дождавшись, когда все вышли, Ильин и Малкин, словно сговорившись, подошли к Осипову.
— Ты чего удила закусил? — обрушился Малкин на Ильина. — Партии он не верит, НКВД ни во что не ставит — как это понимать?
— Так дальше жить нельзя, Сергей Никитич, — словно не замечая Малкина, подступил Ильин к Осипову. — Малкин умышленно избивает партийные кадры, это же очевидно! А мы потакаем, не требуем обстоятельных докладов. Что это за формулировка: в связи с арестом? Арест это что — доказательство вины? Если так дело пойдет и дальше — в крае останется один не враг — Малкин. Пора в конце концов разобраться, кто враг.
— Ты на что намекаешь? — крикнул Малкин.
— Не намекаю, а с большевистской прямотой заявляю: ни тебе, ни твоему Сербинову я не верю! Так избивать партийные кадры могут только враги партии! Я предлагаю, Сергей Никитич, создать комиссию и поручить разобраться, что там творится в малкинских застенках.
— Зачем же комиссию? — с издевкой произнес Малкин. — Окажешься там сам и разберешься. Досконально.
— А ты и впрямь возомнил из себя, — вмешался в разговор Осипов. — Между прочим, у меня пока без движения лежат письма, в которых приводятся факты твоей вражеской деятельности. Хотел разобраться по-хорошему, не задевая твоей чести и не компрометируя органы НКВД. Вижу, что ошибся. Проверим. Подтвердится — первым потребую твоего исключения.
— Я на должность назначен ЦК и горкому не подотчетен.