— Что-то я не совсем понимаю ЦК, — заявил он с порога. — Вместо того, чтобы двигать местные кадры — присылают варягов.
— Он такой же варяг, — усмехнулся Ершов, догадавшись о ком речь, — как мы с тобой. Особенно я. Ты-то, как и он, рязанский? Земляки, стало быть?
— Вся моя сознательная жизнь связана с Северным Кавказом.
— Все равно пришлый. А я и того более: всю жизнь прожил в Москве и только в ноябре прошлого года решился покинуть ее пределы.
— Я не пойму: ты что, защищаешь его? Ты доволен, — что он переступил через тебя? Уж если кого и надо было двигать, так это тебя.
— ЦК виднее кого и куда двигать.
— Ну, это ты зря, — обиделся Малкин. — Я к тебе с открытой душой, а ты юлишь. Как хочешь! Можешь терпеть этого поповского сынка здесь, но я…
— И ты будешь терпеть и никуда не денешься. Потерпи, Иван Павлович. Насколько мне известно, у тебя проблема с Осиповым? Вот и занимайся им, да постарайся, чтобы Осипов с Газовым не объединились.
— Вряд ли Газов, не осмотревшись, ввяжется в это дело. А с Осиповым мы покончим на ближайшей конференции. Если ты поддержишь, конечно. А Газов…
— Он пока лишь исполняющий обязанности.
— Вот-вот. А я хочу, чтобы первым был ты!
— Хм… Это, Ваня, сложный вопрос и его без бутылки не решить.
— У тебя есть предложения? — встрепенулся Малкин.
— Заходи вечерком ко мне домой. А я пока через друзей из ЦК попытаюсь выяснить кое-какие детали.
— Хорошо. Я тоже через друзей из НКВД постараюсь что-нибудь раздобыть.
Они заговорщицки подмигнули друг другу и рассмеялись.
Вернувшись в Управление, Малкин вынул из сейфа заветную папку, взял дело Ершова и углубился в чтение.
«Ершов Владимир Александрович, родился в 1906 году в Москве. Отец — весовщик у Попова, мать — портниха в швейных мастерских Манделя. Учился в начальной городской школе. Об окончании сведений нет. В 1918 году, после смерти отца, работал чернорабочим по двору фабрики «Дукат», одновременно учился слесарить в мехмастерских. В 1922-м вступил в комсомол. В конце года переведен на табачную фабрику «Ява», в двадцать пятом вступил в ВКП(б). С 1920-го по 1930-й — секретарь партячейки фабрики, член Пленума Краснопресненского РК Москвы. Закончил двухгодичное вечернее отделение коммунистического университета им. Свердлова. В 1930-м поступил на подготовительный факультет Института красной профессуры, по окончании которого в 1935 году был переведен в Институт мирового хозяйства и мировой политики».
«Силен, паскуда, — подумал Малкин и крепко нецензурно выругался. — Тут он мне триста очков вперед дает и бороться с ним можно только компрой. Что ж, браток, здесь у меня опыт похлеще твоего, хоть ты, чувствуется, тоже интриган порядочный. Ну-ну».
«В 1930 году, — продолжил Малкин чтение, — участвовал в подавлении кулацкого восстания в качестве старшего бригадира».
«Вот ты где крови хлебнул, — снова матерно выругался Малкин, — от гражданской, сука, увильнул. Надо выяснить, как ему это удалось. Отсиживался где-нибудь под бабьей юбкой. Это минус. На этом можно сыграть».
«С тридцать пятого года — преподаватель, а затем заместитель начальника кафедры Военно-Воздушной академии. По окончании Института красной профессуры утвержден руководителем кафедры Всесоюзной промышленной академии им. тов. Сталина. Избирался секретарем парткома, членом пленума и членом бюро Бауманского РК гор. Москвы. В 1937-м отозван для работы в аппарат ЦК в качестве инструктора ОРПО ЦК.
В армии не служил.
В антисоветских проявлениях не замечен. Злоупотребляет спиртным, в пьяном виде буйствует и склонен к противоправным действиям».
«Честолюбив, — дописал Малкин. — Газова, сменившего Марчука на посту первого секретаря крайкома, встретил недружелюбно. Подбирает фактуру для его компрометации. Настраивает против него сотрудников крайкома и руководителей низовых парторганизаций, распространяет клеветнические измышления. Считая себя несправедливо обойденным, рассчитывает, убрав Газова, занять должность Первого. О намерениях Ершова проинформировать НКВД».
Закончив писать и водрузив папку на место, Малкин неожиданно вспомнил о деле Столовицкого, младшего лейтенанта госбезопасности, сотрудника УГБ УНКВД. На отчетно-выборном партсобрании он, не посоветовавшись со старшими товарищами, выступил против любимца Малкина Захарченко, рекомендованного в партком, и Заявил о его тесной связи с врагом народа Жемчужниковым. Малкин увидел в этом выпад против себя, поскольку тоже тесно и плодотворно работал в свое время с Жемчужниковым, и дал команду Сербинову принять меры к немедленной политической изоляции неудавшегося клеветника.