— Здравствуйте, Николай Корнеевич. Бодрствуете?
— Как видите. Извините, с кем имею честь?
— Осипов у аппарата.
— Здравствуйте, Сергей Никитич. Срочное дело?
— Да. Желательно встретиться.
— Через час устраивает?
— Если не можете раньше — давайте через час.
— Хорошо. Я зайду через час, если удастся — раньше.
Закончив разговор, Осипов, чтобы не терять время зря, пошел в кабинет партпросвещения, где группа художников готовила наглядную агитацию для оформления конференции. Пахнущие свежей краской плакаты радовали глаз. Работа шла споро, и, убедившись, что она движется к завершению, пошел к себе. В коридоре встретил Безрукова.
— Хорошо, что вы меня пригласили, Сергей Никитич. Созрело несколько вопросов к горкому, но все как-то недосуг.
— Что за вопросы?
— Хотелось бы посоветоваться по поводу организации в Управлении работы женского коллектива, ну и вообще партработы. Для меня это дело, можно сказать, новое.
— По поводу женского коллектива: завтра, или, точнее, уже сегодня я пришлю к вам своего специалиста, вы организуете ему встречу с тем, кто у вас будет этим вопросом заниматься. Составят план мероприятий и при необходимости будем оказывать помощь по выполнению каждого конкретного пункта. Устраивает?
— Вполне.
— Что касается партработы вообще, то тут одним разговором не обойтись. Общие направления известны, они наверняка изложены в приказах Наркомвнудела, у вас, я знаю, есть своя специфика. Вопросы участия коммунистов УНКВД в партийной жизни города будем продумывать вместе по мере их возникновения. А пока я прощу вас ознакомиться вот с этими анонимками.
— Доносы? На кого?
— На Малкина. Были бы здесь конкретные факты, я бы их отправил в крайком, а возможно, и в ЦК. Здесь только информация к размышлению, поэтому решил посоветоваться с вами.
— Почему не с Малкиным?
— Я помню, что на недавнем заседании бюро мы утверждали секретарем парткома вас, а не Малкина.
— У вас хорошая память. Извините. Я прочту?
— Для того и дал.
Безруков читал анонимки без интереса.
— Чепуха какая-то! — сказал он, возвращая прочитанные письма. — Мало ли кто к кому ходит, кто с кем встречается. У него работа такая: постоянно в гуще масс.
— У вас такая же, однако на вас не пишут.
— Не дошла очередь.
— Николай Корнеевич! Об этих письмах мы знаем вдвоем. Вы и я. Прошу помочь разобраться в этом вопросе. Малкин не рядовой гражданин. Депутат Верховного Совета СССР, начальник УНКВД, и мне не хотелось бы его компрометировать, подключая к проверке других людей. Не подтвердится — спишем в наряд.
— Хорошо, — согласился Безруков. — Вы поступаете честно, хотя знаю, что между вами пробежала черная кошка. Я постараюсь разобраться и позвоню вам.
— Нет. Лучше зайдете. По телефону не надо.
— Хорошо. Спокойной ночи, Сергей Никитич, — Безруков впервые за все время разговора улыбнулся. — Мы работаем по ночам, это понятно. Вам-то какой резон?
— Днем работа в партколлективах, ночью — вопросы, требующие тишины, уединения.
Безруков ушел. Осипов еще раз просмотрел анонимные письма.
«Прав, вероятно, Безруков. Чепуха какая-то. Нет конкретности — значит, брехня. Если Малкин и враг, то не сам по себе. Исполняет чужую волю. Хотя исполнять можно тоже по-разному: объективно или злоупотребляя. Малкин злоупотребляет. Сильно злоупотребляет. Злоупотребляет так, что его деятельность без всякой натяжки может и должна быть квалифицирована как вредительская».
58
Седьмая горпартконференция открылась 23 мая. Появление Осипова за столом президиума делегаты встретили рукоплесканиями. Сначала он растерялся и застыл в недоумении: раньше на подобных форумах делегаты вели себя посдержанней. Он взглянул на первый ряд, где засела партийная элита, приготовившаяся переместиться за стол президиума: Газов, Ершов, Малкин, Литвинов, секретари райкомов и председатели райисполкомов, директора… Тоже недоумевают. И вдруг его осенило: так это ж демонстрация солидарности! Солидарности с той борьбой, которую он начал против мракобесия УНКВД! Это ж предупреждение Малкину, что Осипова без боя они не сдадут!.. Осипов улыбнулся. Постоял молча, глядя в зал повлажневшими глазами, и решительным жестом руки установил тишину. Далее все пошло по сценарию: Осипов предоставил слово активисту, который прочитал подготовленный заранее и согласованный с крайкомом список делегатов, рекомендуемых в президиум конференции. Проголосовали «за» без обсуждения. Место председательствующего занял Литвинов. Следуя нелепой, но одобренной ЦК традиции, он предложил избрать почетный президиум в составе Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина, Андреева. Каждая кандидатура встречается громом аплодисментов. Называется фамилия Ежова — залп аплодисментов. Откуда-то с задних рядов громовой голос: «Сталинскому питомцу товарищу Ежову ура-а-а!» Делегаты дружно подхватывают.