Зал содрогается от ревущих глоток. Осипов в недоумении, но тоже зевает ртом, имитируя клич: фамилии Жданова, Чубаря, Димитрова, Тельмана, Хосе Диаса, Мао Цзе Дуна не вызывают бурных эмоций, но тоже воспринимаются положительно. Список исчерпан. Звучит дежурная фраза: «Разрешите ваши аплодисменты считать единодушным избранием…» Устанавливается регламент, процедура открытия конференции завершается. Слово для доклада предоставляется Осипову.
Говорит он спокойно, как бы размышляет вслух, не повышая голоса. Слушают его, не прерывая репликами, что прежде случалось нередко. Его слушают и он говорит:
— В отчетный период горком ВКП(б) все свои усилия направлял на претворение в жизнь исторических решений февральско-мартовского и октябрьского тысяча девятьсот тридцать седьмого и январского тысяча девятьсот тридцать восьмого годов Пленумов ЦК ВКП(б), пропаганду идей новой Конституции и основанного на ней нового избирательного закона. Львиная доля нашего дорогого партийного времени была посвящена ликвидации последствий вредительства, подготовке и проведению выборов в Верховный Совет СССР, подготовке к выборам Верховного Совета РСФСР.
Этот абзац Осипов полностью взял из правок Ершова, считая, что сказанное соответствует истинному положению дел.
— Как видите, горком не плелся в хвосте событий, старался опережать их, но сказать, что наши усилия увенчались полным успехом, нельзя. Многое из намеченного не выполнено, немало допущено ошибок, потому что идем не проторенным путем.
Последний аргумент партия всегда использовала для оправдания своей некомпетентности, и Осипов тоже прибег к нему, потому что иного объяснения хаосу, который сотрясал страну, он не находил. По замыслу Ершова далее следовал анализ деятельности горкома в сфере хозяйственной деятельности предприятий города, но Осипов счел за благо обойти этот вопрос, поскольку считал его не входящим в компетенцию партийной организации. Кесарю — кесарево. Каждый должен заниматься своим делом. Партия — идеологической обработкой масс, хозяйственники — организацией наивысшей производительности труда. Прямое вмешательство партии в производственный процесс он считал недопустимым, а при наличии отрицательных показателей преступным. Пример коммунистов, личный пример в выполнений и перевыполнении производственных заданий, в повышении качества продукции — лучшая агитация за социалистические устои жизни. Именно с этих позиций он рассматривал достижения трудовых коллективов, говоря о «росте» самосознания, об «успехах» стахановского движения, о «благотворном» влиянии социалистического соревнования.
Походя затронув вопросы партийно-политической работы с активом, выдвижения и закрепления молодых кадров на руководящих должностях и упрекнув парторганизации города в недостаточном внимании к вопросам овладения большевизмом, Осипов перешел к злободневной теме, занимавшей две трети в докладах партдеятелей любого уровня, вплоть до Политбюро ЦК ВКП(б), к геме борьбы с контрреволюцией.
— Мы никак не можем выйти из состояния развала работы, вызванного разоблачением контрреволюционной троцкистско-зиновьевской группы Рывкина — Бурова, которые немало навредили в нашем крае. Так, по крайней мере, утверждает руководство УНКВД, возглавляемое товарищем Малкиным.
— Вы в этом сомневаетесь? — не сдержал себя Малкин.
— Я это констатирую, — парировал Осипов. — Мне ничего другого не остается, как опираться на скудную информацию УНКВД. С тех пор не проходит дня без разоблачений, что на языке товарища Малкина называется ликвидацией последствий вредительства.
Малкин вздрогнул и, вероятно, пытался возразить или как-то прокомментировать сказанное, однако Ершов, сидевший рядом, удержал его, сжав кисть его огромной пухлой руки, распластавшейся на столе.
— Спокойно, — прошептал он, — пусть выговорится до конца.
— Сказанное подтверждает статистика. За отчетный период из партии исключено двести сорок семь человек, из которых как врагов народа — семьдесят два человека, за связь с врагами народа — сорок пять человек, как пособников врагов народа — девятнадцать, за протаскивание контрреволюционной контрабанды — пять, за контрреволюционные разговоры — девять, за притупление классовой бдительности — четырнадцать, за связь с заграницей — шесть, бывших активных эсеров и меньшевиков — один. Не берусь судить об их виновности, потому что все эти люди арестованы с партбилетами в кармане без нашего ведома и решение об их исключении приходилось принимать на основании информации УНКВД о том, что такой-то арестован как враг партии и народа.