К выборам нового состава пленума крайкома Осипов отнесся равнодушно. Не потому, что ему было безразлично, кто станет у руля краевой парторганизации, под чьим чутким руководством придется строить светлое будущее. Тех, кто будет избран, он знал наперед и не ждал сюрпризов, потому что все идет по сценарию и кому положено войти в состав пленума — тот войдет. Однако он — ошибся. То ли исполнители плохо выучили роли, то ли делегаты проявили строптивость, но первым, чья кандидатура была провалена, оказался тот самый Зеленков, который непочтительно обошелся с Газовым. Все, казалось, шло гладко и Ершов готов уже был поставить вопрос о включении его в списки для тайного голосования на голосование, когда прозвучал вопрос, повергнувший Зеленкова в уныние, и не случайно, потому что оказался для него роковым.
— Скажите, товарищ Зеленков, — спросил у него вкрадчивым голосом не назвавший себя делегат, — по окончании Московской военно-педагогической школы вы приказом Реввоенсовета Республики были направлены для учебы в Толмачевскую академию — ныне академию имени товарища Ленина, так?
— Так, — ответил Зеленков, доброжелательно улыбаясь. — И окончил ее в двадцать седьмом году.
— В период, что вы там находились, была толмачевская оппозиция. Какое отношение вы к ней имели?
— Никакого. В период моей учебы там была троцкистско-зиновьевская оппозиция. И Толмачевская академия стояла тогда в первых рядах борцов за линию партии. Это хорошо знают ленинградские рабочие. У нас тогда была сосредоточена вся литература и мы разносили ее по заводам, потому что были там пропагандистами. Толмачевская оппозиция возникла после нашего выпуска и участие в ней, насколько мне известно, принял преподавательский состав академии и первый и второй курсы. Там в это время были курсы комиссаров и начальников политотделов дивизий.
— А вы не участвовали?
— Нет.
— А в демонстрации седьмого ноября двадцать седьмого вы участвовали?
— А как же! Нам было дано задание во что бы то ни стало оттеснить оппозиционеров, не допустить их к трибуне, что и было сделано: их оттеснили на Халтуринской улице.
— Где и в каком деле отражено ваше участие в толмачевской оппозиции?
— Нигде. Потому что в толмачевской оппозиции я не участвовал.
— Всем известно, что большинство толмачевцев участвовало в оппозиции. Какую вы занимали линию и кто может подтвердить, что вы вели беспощадную борьбу против оппозиции?
— Я еще раз утверждаю, что к толмачевской оппозиции никакого отношения не имею, так как она организовалась после нашего выпуска. Мы — наш курс — вели борьбу с троцкистско-зиновьевской оппозицией. Мне не довелось даже ознакомиться с толмачевской резолюцией. О ее содержании нам рассказал Ворошилов на одном из совещаний Московского военного округа.
Поступило предложение прекратить вопросы.
— И отвести кандидатуру!
— Для отвода нужны мотивы! — вскочил с места секретарь Незамаевского РК. — Предлагаю продолжить обсуждение.
— Резонное замечание, — согласился Ершов. — Согласен, что без мотивов отводить кандидатуру нельзя. Кто еще желает выступить?
Желающих выступить не оказалось. В зале поднялся шум. Попытка Ершова утихомирить делегатов оказалась безрезультатной.
— Хватит толочь воду в ступе, товарищ Ершов, — крикнули из задних рядов. — Проголосовали за прекращение вопросов — так в чем дело? Предлагаю…
— Представьтесь! — крикнул рассерженный Ершов.
— Тарасов моя фамилия. Предлагаю так: помимо того, что ему — Зеленкову — дать отвод, поручить новому составу бюро хорошенько проверить его — Зеленкова — и отозвать с должности. Нельзя оставлять на ответственной работе непроверенного товарища.
— Перед посылкой в Нефтегорскую парторганизацию Зеленков тщательно проверялся.
— Еще раз проверить. Разве не видите, что он запутался: то боролся с оппозицией, то, оказывается, даже резолюцию не успел прочесть.
— Ладно, — сдался Ершов. — Ставлю на голосование. Поступило предложение прекратить вопросы к Зеленкову. Кто за? Единогласно! Далее. Кто за то, чтобы отвести кандидатуру товарища Зеленкова? Так; Против? Воздержавшиеся? Подавляющим большинством голосов кандидатура товарища Зеленкова отводится. Следующая кандидатура…
Следующей жертвой конференции стал Шашкин — помощник Малкина, он же начальник отдела УНКВД. Осипов был наслышан о нем. Те, кто прошел малкинские застенки и, на удивление всем, а себе в радость, сумел выйти оттуда битым, но живым, отзывались о нем как о существе грубом, невежественном, лживом и жестоком. Вероятно, так оно и было и Осипов намеревался сразу после горпартконференции заняться им вплотную, но обстоятельства сложились так, что теперь Шашкин стал для него недосягаем. Пока. Так, по крайней мере, считал Осипов.