— Годится. Дальше.
— Потом конвоиры пусть «ошибутся дверью» и минут на пять оставят в его камере приговоренного «тройкой» к ВМН, предварительно обработав того по всем правилам чекистской техники. Ну, скажем так: оборвут ноготки на пальчиках и приведут в бессознательное состояние.
— Подходит. Все?
— Нет, не все. Попросим доктора пофилософствовать с ним на тему жизни и смерти. А потом приду я, со своей легендой и опытом борьбы с ЧК. И Осипов станет вашим сообщником.
— Как просто, — осклабился Безруков. — Пришел, увидел, победил.
— Пусть попробует, что мы теряем? Не получится — минус Листенгурту. Дерзай, — Сербинов согласно кивнул Листенгурту.
— А получится? — загорелся Листенгурт.
— Получится — с меня ящик коньяку, — пообещал Безруков.
Получилось. Через полчаса Безруков, посетивший Осипова в его заточении, вернулся к Сербинову с подписанным протоколом.
— Даже в отношении Михайлова не возразил? — удивился Сербинов.
— Пытался вычеркнуть, но я посоветовал ему не дразнить гусей.
— Ну вот и отлично. Теперь со спокойной совестью можешь передать дело Биросте. Пусть попыхтит «мировой следователь».
Около полуночи Сербинов прошелся по Управлению. Во всех кабинетах горел свет. Люди работали. С некоторых пор личный состав без приказов и распоряжений перешел на московский режим: с утра до вечера основная работа, до полуночи — работа, но чаще посиделки в ожидании звонков «сверху». С нуля до четырех утра — аресты и расстрелы. В это время суток была задействована лишь та часть личного состава, которая непосредственно осуществляла эти мероприятия.
В одном из кабинетов Сербинова разыскал дежурный по Управлению.
— Товарищ капитан, из Сочи звонит Кабаев, просит Малкина.
— Малкин у Ершова. Переключи на мой кабинет, я сейчас подойду.
В голосе Кабаева звучала тревога:
— Михаил Григорьевич! Срочно нужен Малкин!
— Что случилось? Говори. Малкин поручил мне выслушать тебя. Я в курсе сочинских дел.
— Сегодня объект посетил высокий гость.
— Так.
— Пришел в шесть вечера. Вид болезненный. От ужина отказался, мотивируя отсутствием аппетита. Пожаловался на недомогание и высказал предположение, что, наверное, отравился в Гаграх, где обедал в какой-то харчевне во время прогулки. У Блюхера выпил несколько стаканов воды. После ужина вдвоем гуляли по парку. Говорили полушепотом, о чем — выяснить не удалось. После прогулки гость уехал. Наш, проводив его, вернулся в гостиную мрачный, чем-то встревоженный, и, дождавшись, когда освободилась жена, заперся с ней в комнате. Такая ситуация.
— Позвони доктору Елфимову, чтобы немедленно осмотрел гостя и зафиксировал его состояние в истории болезни. Предположение об отравлении в забегаловке — тоже. Понял? И подчеркнет Гагры. Что именно в Гаграх.
— Я так и сделал.
— Умница. Можешь отдыхать. Малкин вернется — я его проинформирую.
Малкин вернулся от Ершова навеселе.
— Кабаев не звонил? — спросил у Сербинова с порога.
— Минут пять назад.
— Ну?
— Вечером у Блюхера был Аллилуев. Жаловался на недомогание. Предположил, что отравился в Гаграх в какой-то харчевне. Уединились. О чем говорили — неизвестно. Блюхер после прогулки был чем-то сильно расстроен, заперся с женой в спальне и больше не выходил.
— Аллилуев — сердечник. Какой идиот порекомендовал ему Мацесту? Даже при щадящих дозах для него это небезопасно. Хрен с ними, пусть разбираются сами. У меня еще за Аллилуева голова не болела. У тебя сегодня смертники есть?
—. Двадцать человек.
— Будешь вывозить на место или здесь порешишь?
— Лучше туда, чтобы не возиться с трупами.
— По городу гуляют слухи о массовых расстрелах. Людей беспокоит наша пальба по ночам. В ночном воздухе далеко слышно… Кончайте-ка лучше с ними в подвале.
— О подвалах тоже болтают. Наши методы становятся достоянием улицы.
— Надо выявлять источники. С десяток расстрелять — остальные поприкусят языки. И займись-ка ты реализацией берговского изобретения. Пару душегубок, даже одной, нам вот так хватит, — Малкин ребром ладони провел по подбородку.
87
Об аресте мужа Осипова узнала от двух гэбэшников, пришедших с обыском на исходе дня.
— В чем дело? Что случилось? — с тревогой и страхом прошептала Мария. — Что с Сергей Никитичем?
— Враг твой Сергей Никитич, — брызнул слюной рыжий ершистый гэбэшник. Посему арестован и осваивает у нас парашу. Распишись вот здесь, — он сунул ей в руки ордер на обыск. — Если есть оружие — давай сюда.