Серега был в курсе. Он подтвердил сказанное Дагиным и предостерег от опасностей, которые сопутствуют этому постановлению.
— Да мне-то, собственно, бояться нечего, — покривил душой Малкин.
— Не скажи! — возразил Серега. — По поручению Лаврентия Павловича готовится проект приказа о ревизии дел арестованных, содержащихся в тюрьмах и ДПЗ. Не мне тебе рассказывать, во что это может вылиться тем, у кого в делах непорядок.
— Какими силами будете проверять?
— Задействован только аппарат НКВД.
— Ты выезжаешь?
— Да. Я возглавлю одну из бригад.
— Постарайся приехать ко мне. Заодно порешаем твои проблемы.
— Постараюсь.
95
Сотрудник Особого отдела НКВД Кудрявцев прибыл в Краснодар вскоре после разговора Малкина с Дагиным. Малкин встретил его радушно, надеясь расположить к себе, внушить доверие и потом, если удастся, навязать свою точку зрения на возникшую проблему, однако вскоре почувствовал, что Кудрявцев держит его на расстоянии, постоянно сохраняя в отношениях деловую направленность. Правда, высокомерия не проявлял, Малкин отметил это для себя сразу. Задавая вопросы, ответы выслушивал внимательно, не прерывая и не мешая формулировать мысли, что-то записывал, что-то «наматывал на ус». Оценку услышанному не давал, свое отношение к проблеме не высказывал. «Тертый калач, — забеспокоился Малкин, — Шашкину с ним будет трудновато. Может, поручить его Кабаеву? Нет. Пусть все-таки занимается с ним Шашкин, а Кабаеву поручу координацию».
В присутствии Кудрявцева Малкин позвонил Шашкину, сменившему Абакумова на посту начальника ГО НКВД, и поручил ему лично подключиться к расследованию причин смерти Аллилуева, беспрекословно выполняя при этом все поручения представителя Особого отдела НКВД. Чтобы не выпускать Кудрявцева из-под контроля, Малкин закрепил за ним свой служебный автомобиль, наказав шоферу держать ухо востро и о всех перемещениях его докладывать Кабаеву.
Как только за Кудрявцевым закрылась дверь, Малкин снова позвонил Шашкину:
— Кабаев где?
— На даче СНК.
— Ладно. Слушай меня внимательно. Гость выехал на моей машине. Ни в коем случае не пересаживай на другую. Понял? Создай ему теплые условия, но не переусердствуй. Баб, пикники и прочее не навязывай. Особенно в начальный период. Дальше видно будет, посоветуемся. Наше мнение подбрасывай так, чтобы он его домысливал и воспринимал как собственное. Понял? При проверке старайся не задевать наших сотрудников. Доклад мне, а в мое отсутствие — Сербинову ежедневно по мере накопления информации.
— Ясно, Иван Павлович.
— Эскулапов держи в руках, чтобы не заносило. Предупреди, чтобы никакой иной темы кроме как медицинской в разговоре с ним не касались.
Вошел Сербинов, и Малкин жестом пригласил его сесть.
— Обо всем подробно информируй Кабаева. Связь будем поддерживать через него. Все ясно?
— Ясно.
— А теперь скажи: у тебя много скопилось «троечных» дел?
— Около четырехсот.
— Немедленно доведи их до кондиции и нарочным доставь в Краснодар. Готовится приказ об упразднении «троек», так что до его получения надо полностью очиститься от хлама. До связи.
— В отношении «троек» точная информация? — спросил Сербинов.
— Более чем. Но самое страшное не в этом. На неделе приедет бригада НКВД по проверке обоснованности арестов, прошерстит все следственные дела, проверит обоснованность содержания арестованных в городской и внутренней тюрьмах, в ДПЗ здесь и на Красной, три. Видишь, как хорошо, когда в центре есть свои люди. Постановление еще в работе, а мы уже знаем, что и как. А твой Самойлов отстает от жизни. И вообще, я смотрю, он перестал мышей ловить. Предупреди, чтобы держал нос по ветру. Обстановка в наркомате напряженная, каждый день несет перемены и нужно быть начеку.
— Такую информацию он вряд ли смог бы раздобыть.
— Смог бы. Размагнитился, вот и все. Бездельник. Вернется из Москвы, я с ним поговорю.
— Иван Павлович! Он ведь контачит не со всеми. Вероятно, до аппаратчиков, с которыми он близок, еще не дошло. Впрочем, сегодня он выходит на связь и, возможно, даст подробности.
— Посмотрим. Только больших подробностей, чем мы имеем, не нужно. Сейчас все внимание реализации безнадежных «троечных» дел. Подготовь телефонограмму… Нет, давай вызовем начальников сюда и поставим задачу. Нет… это значит, что мы раскроемся, вынуждены будем раскрыться перед ними, прямо сказать, что они нарушали законность не сами по себе, — а при нашем молчаливом согласии, точнее — попустительстве. Так? А я этого не хочу. Или у тебя иное мнение?