— Дурак ты, Шашкин. Если хотел подчеркнуть свои достоинства, силу убеждения и прочее, так, наоборот, надо было показать Кудрявцева если не умным, то хотя бы хитрым. А ты ляпаешь, незнамо чего. Докладывай. Сам-то он, кстати, где?
— Я посадил его на Москву, а сам машиной сюда. В общем так, мы взяли историю болезни Аллилуева. Собрали другие материалы, имевшие хоть какое-то отношение к его лечению. Создали экспертную комиссию из двух профессоров и одного доктора медицины и врача-терапевта курортной поликлиники. Комиссия заключила, что причиной смерти Аллилуева могло явиться неправильное лечение на Мацесте, где, как это установлено, он получал ванны высокой концентрации. Кроме того, мы допросили двух кремлевских врачей, которых Аллилуев привозил с собой из Москвы, и главврача дачи СНК. Все они в основном подтвердили заключение экспертов.
— Это и без них видно было. Я еще тогда недоумевал, как сердечнику могли назначить серные ванны.
— Говорят, что его предупреждали, но он требовал, угрожал. Кто-то перед поездкой на курорт нашептал ему, что Мацеста — панацея от всех зол. Кстати, чуть не подвела сестра-хозяйка дачи Калинина. Белоусова там есть такая. Стали допрашивать… спокойно, без нажима, так она, стерва, возьми и ляпни, что Аллилуев вернулся от Блюхера с плохим самочувствием и пожаловался ей, что, вероятно, отравился у Блюхера некачественной пищей. К счастью, Кудрявцев в это время отсиживался в туалете, а стенографистка отвлеклась — болтала по телефону. Я предупредил Белоусову, что если она еще хоть раз где-нибудь даже под страхом пытки повторит эту бредовую идею… ну-у, в общем, разъяснил, что дача Ворошилова находится под особым контролем НКВД и клеветать на органы в том смысле, что они небдительно несут службу, мы не позволим.
— Убедил?
— Заткнулась.
— Вот видишь! А если бы я не подключил тебя, такого находчивого, к расследованию? А? То-то и оно! Учись, Шашкин, смотреть вперед, а не под ноги, доверься моему опыту, если хочешь выжить. Кудрявцев доволен?
— Он уехал с чувством исполненного долга.
— Будем считать, что первый этап в нашу пользу. Но держи ухо востро. Чует мое сердце — этим не кончится.
97
К годовщине Великой Октябрьской социалистической революции готовились все. Но везде по-своему. УНКВД не успевало вывозить к местам захоронений «врагов народа», расстрелянных по приговорам, вынесенным доживающей последние дни малкинской «тройкой»; родильные отделения отмечали высокую рождаемость; революция нуждалась в пушечном мясе; горком партии провел общегородское собрание стахановцев города Краснодара, стремясь поднять их на «досрочное выполнение и перевыполнение сталинских планов». Собрание было шумным, по-большевистски крикливым, со здравицами и проклятиями, с обещаниями и угрозами. Суть его, характер отчетливо выражены в выступлении стахановца паровозного депо Аракельяна:
— Дорогие товарищи, стахановки и стахановцы города Краснодара! — говорил он с таким видом, будто накануне по меньшей мере предотвратил крушение поезда. — Примите от стахановцев партийных и непартийных большевиков Краснодарского железнодорожного узла искренний привет по породу первого предоктябрьского совещания стахановцев нашего города!
Зал взорвался аплодисментами.
— Наш любимый учитель, отец товарищ Сталин говорил о соцсоревновании следующее, что одни работают плохо, другие хорошо. Догоняйте лучших, добивайтесь подъема. В нашем депо наш коллектив, наш командный состав во главе со знатным машинистом, избранником в Верховный Совет товарищем Проценко является замечательным коллективом, который изо дня в день выполняет великое сталинское задание. Наш нарком Лазарь Моисеевич Каганович в своем приказе двести один эс подробно изложил причины, почему мы не справились с задачей тридцать седьмого — тридцать восьмого годов… Товарищи! Еще цельный месяц до Октябрьской революции. Мне сегодня хочется крепко здесь сказать — да здравствует Октябрьская революция, которая сумела освободить трудовое человечество нашей страны, сумела освободить национальные республики от гнета капитализма в России и дала свободу, что молодежь поднимается, овладевает техникой, из самых низких слоев становится знатными людьми! Да здравствует наш любимый нарком Лазарь Моисеевич Каганович! Да здравствует вождь мирового пролетариата товарищ Сталин! Товарищи стахановцы! В честь машиниста локомотива революции товарища Сталина, его верного соратника товарища Кагановича наше стахановское большевистское ура!