Северов сорвался с места и скрылся за дверью.
— Сейчас разберемся, товарищ Саврасов. Просто так, ни за что, как вы говорите, ни про что органы не арестовывают. Взяли — значит, где-то замаран. Но мы посмотрим. Может быть, вернем вам вашего Кривопуза под вашу ответственность.
— Тут вот записочка пришла от нашей ударницы Саши Нееловой. Трактористка, последовательница Паши Ангелиной. Просит слова. Дадим?
— Дадим, — дружно ответил зал.
— Давай, Александра! Давай, давай! На трибуну. Не робей!
— А я ничего. Чего робеть-то?
Юная Александра выглядела бабой лет под сорок. Тяжелыми мужскими шагами она отмерила расстояние от кресла, которое со вздохом распрямилось, когда она встала, до трибуны и навалилась на нее мощью заскорузлых рук.
— Я чо хочу сказать? — зарделась Александра. — Про налог. Правильно ударили по лошадям.
— По единоличникам! — поправил кто-то из зала.
— Ну да! Я ж их и имела в виду. Единоличников! Они ж, паразиты, у нас вот тут, — она похлопала ладонью по шее, — сидят и ноги свесили. Сладкой жизни захотели. Доигрались! Добралась и до них совецка власть. Не только нам гамбалить. Пусть теперь как мы — жрут горькую, а думают, что она сладкая.
— Что она мелет? — наклонился Малкин к Зеленкову.
— Все перепутала, дура. Говорил запиши! Нет, я, говорит, выучу наизусть. Вот и выучила.
— Ладно, хрен с ней. Кажется, никто ничего не понял.
— Я-то ей дам чертей!
— Чо я еще хочу сказать? Насчет Кривопуза. Вы, товарищ депутат Иван Павлович, отпустите его. Детвору кормить надо, а там мал мала меньше. И последнее, — Александра выпрямилась, глотнула воздух и, выпучив глаза, крикнула: — Спасибо нашему родному товарищу Сталину, нашему родному правительству за заботу о нас — людях труда! — прокричала и пошла на место под бурные аплодисменты.
Вернулся Северов. Лицо довольное. Прошел в президиум, склонился к Малкину, зашептал в подставленное ухо. Зал замер в ожидании.
— Ну вот, — улыбнулся Малкин. — Жив Кривопуз и здоров. Еще не осужден. Порешим так: первое — я его освобождаю. — Тишина взорвалась диким восторгом. — Второе, поскольку, как вы утверждаете, Кривопуз политически безграмотный человек, то антисоветчину он нес, будем считать, не по злому умыслу, я обязываю его пройти курс политграмоты при райкоме партии. О поступлении на курсы и об их окончании товарищ Зеленков доложит лично мне. Все. Будем считать, что инцидент исчерпан. Если у вас вопросов нет, а я думаю, что их нет, то я благодарю вас за внимание. Надеюсь, что наша встреча поможет вам сориентироваться в политической ситуации. Будут сомнения в ком-нибудь, неясности — обращайтесь к товарищу Беликову. Он всегда выслушает вас и примет меры. Успехов вам в труде, веселья и радости. До свидания.
— Товарищи, товарищи, — спохватился Зеленков, — позвольте мне от вашего имени поблагодарить депутата Верховного Совета СССР товарища Малкина Ивана Павловича за интересную и в высшей степени полезную встречу и пожелать ему тоже успехов в труде, веселья и радости. Спасибо, Иван Павлович! — Зеленков обменялся с Малкиным крепким рукопожатием.
Выйдя из клуба, Беликов оставил Малкина на попечение Северова.
— Сбегаю узнаю насчет обеда. Ничего, если местные власти пообедают с нами?
— Ничего, ничего. Налаживай контакты, а то вы тут скоро все желчью изойдете.
Дежурного горотделения на месте не оказалось.
— Он с капитаном из Москвы в кабинете начальника, — пояснил помощник дежурного.
— Что еще за капитан? — насторожился Малкин.
— Я не в курсе. Документы проверял дежурный.
— Он сказал, зачем приехал?
— Мне нет. Представлялся дежурному. Я в это время отсутствовал.
— Ну, пойдем, — пригласил Малкин Северова, — посмотрим, что там за гость.
Дверь в кабинет была приоткрыта, в замочной скважине торчал ключ. Малкин вошел первым. За столом Беликова, утонув в мягком кресле, сидел полукарлик в штатском, чем-то очень напоминавший Ежова. Он стремительно поднялся навстречу вошедшим, вышел из-за стола.
— Капитан госбезопасности Шулишов… А вы, если я правильно понял, Малкин Иван Павлович?
— Майор Малкин.
— Я уполномочен сообщить вам пренеприятнейшую весть, — Шулишов вынул из кармана сложенный вчетверо листок и, обратив его текстом к Малкину, громко и четко произнес: — Это ордер на ваш арест.
— Не понял, — Малкин грозно взглянул на Шулишова.
— Что ж тут непонятного? Приказом Берия вы отстранены от должности, лишены звания и вот… санкция на арест, — Шулишов достал из кармана наручники. — Прошу!