Задумано — сделано. Ответственность за проведение совещания Газов возложил на Ершова.
Оглушенный неожиданным поворотом событий, чувствуя свой великий грех перед Газовым и страдая от неизвестности, Ершов жался к шефу, стараясь покорностью смягчить и загладить вину, не дать вскипеть неприязни именно сейчас, когда все так зыбко и так неясно. Даже грубые окрики и откровенные издевки первого секретаря он воспринимал как гарантию его терпимости.
Совещание Газов вел сам, усадив за стол президиума лишь Ершова, Шулишова да исполняющего обязанности прокурора края Востокова. О председателе краевого суда забыл и вспомнил о нем лишь когда совещание подходило к концу. О падении Малкина сообщил как бы походя, полагая, что это ни для кого уже не новость, но от краткого комментария не удержался.
— Смею вас заверить, что Малкин не сразу стал тем, кем он стал. Если б не его чрезвычайная амбициозность, не безудержная тяга к власти, не политическая близорукость и профессиональная безграмотность — он мог бы, я так думаю, и сейчас находиться где-то радом с нами, пусть даже не в передовых радах. Но в жизни его было слишком много дурных примеров, ничтожных авторитетов вроде Шеболдаева, Белобородова, Евдокимова, Попашенко, Жемчужникова и так далее, и так далее, список можно продолжать еще и еще, за которые он цеплялся, которым подражал, пока не скатился в стан врага. Трудно оценить вред, который он нанес партии. Полностью игнорируя краевой комитет ВКП(б), он жестоко избивал партийные кадры.
Он возжелал стать над партией, и вот что из этого получилось. Всем следует извлечь из этого урок.
Судя по той информации, которой я располагаю, товарищ Шулишов — полная противоположность Малкину. Он окончил Ростовский институт народного хозяйства и Центральную школу Главного управления государственной безопасности, зарекомендовал себя как чекист высшей пробы и большевик до мозга костей, человек без вредных привычек, не карьерист и не сутяжник, и крайком надеется, что он приложит свои усилия, знания и опыт для восстановления в крае революционной законности, положит конец кровавым оргиям и средневековым пыткам, а мы всячески будем ему помогать в этом. В связи со сказанным обращаюсь к руководителям периферийных органов НКВД и прокуратуры, а также к партийным секретарям различных уровней: прекратите междоусобицы! Они есть, я знаю, особенно между начальниками ГО и РО НКВД и прокурорами. Прекратите и направьте освободившуюся энергию на созидательную работу. На борьбу с истинными врагами Советского государства! Во главе с партийными органами. Да! Потому что партия руководит обществом и ей, ее органам принимать окончательные решения по любым вопросам, требующим ее вмешательства. С теми, кто в ущерб нашему общему делу будет служить собственным амбициям, мы расправимся жестоко и беспощадно как с врагами партии и народа!
Думаю, что сейчас самое время предоставить слово товарищу Шулишову. Пожалуйста, Федор Иванович… Кстати, для тех, кто не в курсе… Федор Иванович по поручению товарища Берия лично произвел арест и надел наручники на товарища Малкина!
Сначала приглушенный, затем громкий и неудержимый покатился по залу смех. Газов непонимающе уставился на развеселившуюся публику, а когда понял оплошность, — смущенно и виновато улыбнулся.
— Замечание правильное, товарищи! Оговорился. Действительно. Гусь свинье не товарищ.
Новый взрыв хохота. Вместе со всеми смеялся Газов.
Шулишов уверенной поступью взошел на трибуну. Смех оборвался. Сотни глаз уставились на маленькую, ежовского типа фигурку чекиста «высшей пробы».
— О себе говорить не буду. Газов сказал предостаточно, даже немного лишнего. За несколько дней пребывания в крае успел ознакомиться с обстановкой. Скажу так: впечатление жуткое. Оно и понятно: в самом сердце УНКВД орудовал враг. Непонятно другое: еще до ареста Малкина — в середине ноября текущего года — вышло постановление ЦК и СНК «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», а прокуратура пальцем не пошевелила, чтобы навести элементарный порядок хотя бы в тюрьмах края. Как это понимать? Ваши права, товарищ Востоков, расширяют, а вы отказываетесь от них? — Понравилось жить за широкой спиной НКВД? Получать зарплату и ни за что не отвечать? По году и больше околачиваются в тюрьмах арестованные, на которых нет ни санкций на арест, ни возбужденных уголовных дел! Беритесь, товарищ Востоков, за дело, иначе мы с вами не сработаемся.