В тылу, как и на позициях, шло брожение. Найти работу было нелегко, но Безрукову удалось устроиться на Парамоновский рудник чертежником. Там он намеревался пересидеть смуту — не удалось: началась великая бойня, в которой русские уничтожали русских с жестокостью гуннов. Не желая лечь костьми между молотом и наковальней, Безруков, не без колебаний, вступил в Красную Армию и был счастлив, что сделал удачный выбор, хотя вполне мог оказаться в стане поверженных.
В конце 20-го, после ранения и тяжелой контузии, полученных в боях за переправу на Березине (Польский фронт), он попадает в Водно-речную милицию войск ВЧК и заболевает чекизмом…
Вечером Безруков встретился с «Раевской». Беседа с нею была трудной и безрезультатной. Убедившись, что в «нормальной» обстановке с нею не сладить, он насильно усадил ее в машину и увез в Краснодар.
— Путь неблизкий, времени для раздумий достаточно. Думай. Созреешь для толковой беседы — дай знать. Я не Верибрюсов и в детские игры давно не играю. Это для сведения. А сейчас — повернитесь ко мне спиной, мадам, белы ручки заложите за спину… так… — он щелкнул наручниками, — так будет лучше для всех нас… безопаснее. Проедем мерзкие места — освобожу.
— Вы трус? — удивилась «Раевская».
— Нет. Просто я зря не рискую.
В Управление прибыли после полуночи. Сербинов, сгорая от нетерпения, встретил «Раевскую» притворно-заботливо. Усадил на мягкий диван, придвинул стул и сел напротив.
— Николай Корнеевич! — Сербинов заговорщицки подмигнул коллеге: — Звонила жена, что-то у нее там срочное. Сходи, разберись. Разрешаю отсутствовать не более двух часов.
— Хорошо, спасибо, я быстро, — скороговоркой ответил Безруков и удалился.
Сербинов понимал, что Безруков уже потоптался по любимым мозолям «Раевской», и потому вести беседу с нею в его присутствии не решился. Почувствовав, как она раздражена и наэлектризована, Сербинов решил снять с нее напряжение беседой о том, о сем и стал ловко дурить ей голову, прикидываясь простачком, издалека и незаметно приближаясь к заветной теме. «Раевская» «клюнула», поверила в недалекость собеседника и, сочтя его неопасным, разговорилась, разоткровенничалась, согревая душу воспоминаниями, на которые Сербинов толкал ее безжалостно и целеустремленно. И вот она уже рассказывает о том, как разведчики погранотряда засекли ее интимную связь с иностранным моряком, как, до смерти напугав, заставили подписать обязательство о сотрудничестве, присвоили ей кличку, будто она и не человек вовсе, а борзая, либо беспробудная уголовница.