— Иван Леонтьевич, что с вами? — выразительно уставился на Кабаева Миронович. — Толчете воду в ступе. Вас спрашивают о прямых установках по террору, которые вам давали. Расскажите о прямых установках. Когда это было?
— В июне или июле, после возвращения Малкина из командировки в Москву.
— Какие задания по террору дал Малкин?
— Малкин приехал на несколько дней в Сочи, — стал «вспоминать» Кабаев, — и пригласил меня к себе на дачу номер четыре, где он всегда останавливался. В беседе наедине он сообщил, что, находясь в Москве, получил от Дагина дополнительные указания по террору.
— Ну вот, это уже совсем тепло, — облегченно вздохнул Влодзимирский. — Продолжайте.
— Я спросил, в чем конкретно эти задания заключаются. Он ответил, что в этом году мы должны будем организовать террористические акты против Сталина, Ворошилова, Жданова, Калинина, приезд которых ожидался в Сочи в особый курортный период.
— Какими силами? — спросил Влодзимирский.
— Этот вопрос я тоже задал Малкину. Он ответил, что по заданию Дагина он уже создал в Сочи группу для выполнения особо важных поручений.
— То есть для осуществления террористических актов? — уточнил Влодзимирский.
— Да.
— Он назвал вам участников этой группы?
— В нее вошли, с его слов, начальник горотдела Абакумов, начальник второго отделения первого отдела в Сочи Гришин, негласные помощники оперативных уполномоченных первого отдела Муравецкий и Ерофеев. Поскольку незадолго до этого Малкин говорил мне, что Абакумов намечается к назначению на должность начальника Новороссийского отдела НКВД, я спросил, кем он его заменит. Малкин ответил, что если назначение Абакумова состоится, то вместо него будет Шашкин, который уже имеет специальные указания по террористической работе.
— Что это были за указания?
— Когда мы с Малкиным обсуждали возможные варианты покушений, то он высказал мысль, что нужно предусмотреть их осуществление не только в Сочи, но и в других местах, где руководители партии и правительства могут появиться во время отдыха. В частности, Малкин говорил о Красной Поляне, куда обычно выезжает на охоту Ворошилов, об участке шоссе от Мацесты до границы с Абхазией. Поскольку эти места обслуживаются Сочинским горотделом НКВД, он дал Шашкину задание провести подготовительные мероприятия, обеспечивающие теракт в отношении Ворошилова в районе Красной Поляны.
— Какие варианты вы еще обсуждали?
— Других конкретных планов предложено не было. На мой вопрос, как он мыслит организовать покушение на жизнь товарища Сталина, Малкин ответил, что говорить об этом сейчас преждевременно, так как все будет зависеть от дальнейших указаний Дагина, который сам обещал приехать в Сочи со своей группой террористов.
— Фамилии этих террористов вам известны?
— Нет. Но думаю, что это должны быть люди, хорошо знающие организацию охраны дачи Сталина, а такими могут быть лица, которые в свое время этим занимались. Вообще же Малкин склонялся к тому, чтобы покушение на Сталина осуществить во время его поездки из Мацесты в Гагры или Пицунду. Жданова предполагалось убить на пути в Хосту, куда он любил ходить пешком.
— Кто, кроме Шашкина, мог быть использован в качестве исполнителя?
— Покушение на Сталина Малкин намеревался взять на себя, так как рассчитывал лично обеспечивать его охрану. Убийство Калинина он предполагал поручить Гришину.
— Вы имели конкретное задание?
— Да. Мне поручили… Жданова.
— Что вы практически сделали для подготовки этого теракта?
— В особый курортный период тысяча девятьсот тридцать восьмого года Сталин, Ворошилов и Жданов в Сочи не приезжали и поэтому никакой конкретной подготовки не велось. Что касается Калинина, который отдыхал на своей даче в сентябре — октябре, то подготовка к покушению на него была сорвана приездом Блюхера. Все внимание Малкина было сосредоточено на обеспечении безопасности маршала. Он боялся, что его могут убить в Сочи, а затем развязать кампанию террора против органов НКВД края, и потому бросил на его охрану лучшие силы, в том числе и Гришина. После ареста Дагина все разговоры о терактах вообще прекратились.
Судя по выражению лица Влодзимирского, он был доволен показаниями Кабаева. Тонко уловив момент, когда нужно было остановиться, он, как бы подводя черту, спросил у Кабаева, складывая в стопку бумаги, разложенные на столе: