Безоглядная вера в социалистическую идею, которую Осипов неосознанно, но весьма впечатлительно демонстрировал на различных кворумах, и готовность бороться за нее до последнего вздоха пришлись по душе партийному руководству района. И вот его как передового рабочего и комсомольского вожака «зазывают» в партию, вводят в состав бюро районного комитета ВКП(б), а в тридцать шестом, после неожиданного ареста Рывкина и его команды, избирают третьим секретарем ГК.
Что он умел тогда? Вкалывать у станка до седьмого пота, митинговать и спорить до хрипоты. Наловчился председательствовать на собраниях, вести заседания. При низшем среднем образовании страстно желал быть впереди. Соглашаясь на должность в горкоме, понимал, что берется за трудное дело. Были сомнения: хватит ли жизненного опыта? Ведь конкретной политикой заниматься не приходилось, самостоятельно принимать важные решения — тоже. Но не с нуля ж начинать! Что-то делали его предшественники. И потом — есть опытные партийцы, которые всегда подскажут и помогут. Нет. Не хватило сил взять самоотвод, как это сделал, скажем, Галанов. Рассчитывал поднатореть: не боги горшки обжигают. Вскоре почувствовал, что зря согласился. Мало крепко желать руководить. Нужен навык. Нет навыка — нет большого дела. Что-то ему, конечно, удавалось. В отношениях с людьми был внимательным, жертвенным. Знал их нужды, заботы, старался помочь. Но партия — не благотворительное заведение. Партия — боевой отряд, с жесткой дисциплиной. Она не терпит нытья и своеволия и постоянно борется, самоочищается и несет потери. И какие потери! За время массовой чистки только городская парторганизация сократилась на 675 человек. За время проверки партдокументов из ее рядов исключено еще 630 человек. В результате обмена партдокументов было изгнано еще 24 человека. А сколько исключено в связи с арестами и осуждением за контрреволюционную деятельность! И это при строжайшем отборе при приеме? Кто они, исключенные, арестованные, осужденные? По документам — кулаки, торговцы, бывшие офицеры царской армии, бывшие добровольцы белой армии и другие, явно враждебные элементы. А к какой из этих категорий можно было бы отнести Кацнельсона?
В конце тридцать шестого после обмена партдокументов было официально объявлено о завершении массовой чистки в партии. При этом с удовлетворением было отмечено, что теперь в ее рядах остались наиболее стойкие и преданные люди. Начался тридцать седьмой год, состоялся февральско-мартовский Пленум ЦК и снова заработали жернова массовой чистки, только теперь уже санкция парторганизации на арест коммуниста не требовалась. Все чаще горком ставился перед фактом: «Органами НКВД, — шло в горком письмо за подписью Малкина, — арестован как враг партии и народа такой-то. Решите вопрос о его партийности». И вопрос решался. Спокойно, покорно, без суеты, на полном доверии к органам НКВД, зачастую без обсуждения. За исключение голосовали единогласно, пряча глаза друг от друга. Что поделаешь, мол, арестован — значит, враг. НКВД не ошибается. Осипов подсчитал: за год на краснодарских заводах-гигантах имени Седина, Калинина, на «Главмаргарине» по инициативе НКВД сменилось по четыре-пять секретарей парткомов. Отличный работник, стахановец, активный коммунист, пользующийся огромным доверием и уважением товарищей по партии, выявивший не одного врага партии, избирается секретарем и словно приговаривается к смертной казни: через два-три месяца его бросают в подвалы НКВД.
Знает ли Сталин о том, что происходит в партии? Знает. Не может не знать. Понятно, отчетность поступает ему в соответствующей интерпретации, но неужели не настораживают массовые исключения и аресты коммунистов? Или для него это естественный процесс? Подтверждение его гениального предвидения об обострении классовой борьбы по мере упрочения позиций социализма? Что-то здесь все же не так. Где-то, на каком-то уровне срабатывает коварная вражья рука.
Просматривая почту, Осипов обнаружил анонимное письмо, в котором сообщалось о пытках, применяемых чекистами к арестованным в «адыгейке» и внутренней тюрьме НКВД. Подробно излагались похождения Малкина. Как поступить? Рассмотреть письмо на бюро? Не подтвердится — обвинят в распространении заведомой клеветы на члена Оргбюро ЦК ВКП(б), депутата Верховного Совета СССР. Проверить, а потом рассмотреть. Вряд ли это даст объективную информацию. После мучительных размышлений Осипов решил прежде, чем что-то предпринять, переговорить с секретарем парткома УНКВД. Затем посоветоваться с Марчуком, попросить его поручить проверку сотруднику крайкома.