Глава 5
Триумфальный вечер
На Лорд-Норт-стрит мы приехали в одиннадцатом часу, но не к ужину в обычном смысле слова, а к ужину, назначенному на «после дебатов». Дверь распахнулась навстречу очередному гостю, штриховка дождя стала четче, желтый прямоугольник по контрасту — на тон теплее.
Маргарет стиснула мою руку. Я вспомнил, как мы впервые переступили порог этого дома — и по-хорошему позавидовали его хозяевам. Теперь будущее их было под вопросом. Мы не хуже Роджера и Каро знали, что им грозит; наверняка и другие гости, поднимаясь по парадной лестнице, думали далеко не о предстоящем ужине.
Каро встретила нас в гостиной, едва не ослепила блеском глаз, бриллиантов и декольтированных плеч. Не стала ограничивать себя в децибелах; обняла Маргарет, пожалуй, несколько крепче обыкновенного, меня клюнула в щеку. Переигрывает, подумал я. Она никогда меня не жаловала, а теперь и вовсе бы не пригласила, если бы не официальный характер мероприятия. Каро либо вызнала, либо сама догадалась, что Роджер мне доверился. Ни великодушие, ни беспечность Каро не распространялись на свидетелей ее унижения. Тем более унижения такого рода.
Пробило половину одиннадцатого. В гостиной собралось уже несколько человек, включая Диану Скидмор.
— Они еще не вернулись, — объявила Каро громко и непринужденно, будто парламентское заседание было самое обычное. Под «ими» она разумела политиков. — Им нынче досталось, благослови их Господь. Я Роджера с самого утра не видела. А вы, Диана? Вы кого-нибудь из них видели?
— Разве мельком, — ответила Диана, сверкнув изумрудами и зубами.
— Кажется, сегодня Монти Кейв выступает. С величайшей из речей, — продолжила намеки Каро.
— Вы правы, он намерен сказать несколько слов, — подтвердила Диана.
Что Монти появится с минуты на минуту, Каро сообщила Диане тоном, предполагающим осведомленность собеседника. Диана оказалась во всеоружии — тотчас спросила, придет ли премьер.
— Увы и ах, — заулыбалась Каро. И добавила: — Зато Реджи Коллингвуд обещал зайти. Разумеется, если дебаты кончатся в приемлемое время. — Дескать, не думайте, душенька, будто мне крыть нечем.
Я понял: Каро сделала ставку на сегодняшнее «после ужина» (все-таки интересно, в курсе Диана или не в курсе?). Каро не просто демонстрирует, до какой степени она на стороне Роджера, — она употребляет все свое влияние, и будет употреблять, пока идут дебаты. Будет помогать Роджеру выиграть, помогать так же самозабвенно, как если бы Эллен Смит и в помине не было.
Однако вот какой вопрос меня мучил: да, Каро проявляет невиданное благородство; знай она наверняка, что через неделю потеряет Роджера, проявляла бы благородство не меньшее; но неужели она совершенно смирилась со скорой утратой? По ее словам, по интонациям я сделал вывод, что утрачивать она не готова. Тогда что? Надеется, победа, упрочение положения не оставят Роджеру выбора, с кем быть? Что он не просто будет с Каро, но будет на ее условиях? Год назад перспективы Роджера казались блестящими; поверит ли он в новую иллюзию? Если поверит, то до каких пределов? Пожертвует ли перспективами?
Я бы очень удивился, если бы Каро, крайне редко ошибавшаяся в прогнозах, не питала подобных надежд. Сам я не знал, что и думать об этих надеждах.
Не знал я также, каковы, по прогнозам Каро, шансы Роджера на выборах. Ее потряхивало от жажды деятельности, она рвалась в бой. Была готова сражаться до последнего. Нет, в нюансах человеческих чувств Каро, конечно, не сильна — зато в совершенстве владеет языком светских недомолвок. Теперь она косилась на Диану — ждала подтверждения своих упований. Диана ни с подтверждениями, ни с отрицаниями не спешила. Но и в молчании Дианы Каро усмотрела смысл; этот же смысл усмотрели и мы с Маргарет. Диана далека от мысли ставить на Роджере крест. Ей известно, что он в сложной ситуации, только и всего. Она осторожничает. Возможно, не хочет смутить своих ближайших друзей из числа политиков, вроде Коллингвуда, возможно, уже слышала от него о скандале, но в поведении полагается на интуицию.
Каро как-то под настроение высказалась: от высших кругов, дескать, жалости ждать не приходится. Одно-два проявления жалости — и мы «скатимся». Мы терпимы и доброжелательны к людям в целом благополучным. Человек с серьезными проблемами для нас не существует.
Я тогда задумался: а как насчет прочих «кругов»? Окажись представитель любого другого «круга» под пристальным общественным вниманием — кто за него заступится? Представители всех кругов, известных лично мне: чиновники: профессора, промышленники, ученые, — исповедуют при опасности принцип «рога наружу». Отбился от «стада» — пеняй на себя. Рядов не разомкнут. Разве что какой-нибудь чудак, либо эпатажный, либо принципиальный, которого до сих пор и в расчет не принимали, выйдет вторым воином в поле, подставит плечо.