Все то, что кто-нибудь из равных мне
По поводу войны иль мира скажет.
Входит Волумния.
Речь о тебе идет. Зачем ты хочешь,
Чтоб я своей природе изменил
И мягче стал? Уж лучше пожелай
Мне быть таким, каков я есть.
Волумния
Мой сын,
Сперва облечься нужно в пурпур власти,
А уж потом изнашивать его.
Кориолан
К чему беречь лохмотья!
Волумния
Ты бы мог
Остаться тем, чем создан, если б меньше
Врагам стремился это показать.
Их ненависть к тебе была б слабее,
Сумей ты скрыть намеренья свои
До дня, когда уже никто не смел бы
Тебе мешать.
Кориолан
На виселицу чернь!
Волумния
И даже на костер.
Входят Менений и сенаторы.
Менений
Сознайся: ты был резок, слишком резок.
Вернись и попытайся все исправить.
Первый сенатор
Иного средства нет. Иди, иль смута
Расколет Рим и город наш погибнет.
Волумния
Прошу тебя, последуй их совету.
Как ты, я сердцем тоже непреклонна,
Но все-таки, когда необходимо,
Рассудок мой умеет гнев смирять.
Менений
Ты хорошо сказала, госпожа!
Не требуй лихорадочное время
Для родины столь горького лекарства,
Я сам надел бы через силу латы,
Чтоб друга уберечь от унижений
Пред этим стадом.
Кориолан
Что я должен сделать?
Менений
Со мной к трибунам выйти.
Кориолан
Что еще?
Менений
Пред ними осудить свои слова.
Кориолан
Пред ними? Нет, я этого б не сделал
Не то что перед ними — пред богами!
Волумния
Ты слишком неуступчив. Благородству
Приходится пред голосом нужды
Порой смолкать. Ты говорил мне сам,
Что хитрость и отвага на войне
Подруги неразлучные. Зачем же
Им ссориться в дни мира, причиняя
Друг другу вред?
Кориолан
Молчи!
Менений
Вопрос разумен.
Волумния
Раз на войне притворство не бесчестно
И помогает нам прийти к победе,
То почему несовместимо с честью
Оно теперь, при мире, если пользу
Приносит нам?
Кориолан
К чему ты речь ведешь?
Волумния
К тому, что должен ты поговорить
С народом, но не так, как ты хотел бы,
Не так, как сердце гневное подскажет,
А с помощью пустых, холодных слов,
Которые, чтоб мысль вернее скрыть,
Язык рождает как детей побочных.
Поверь, мой сын, что это не бесчестней,
Чем город словом увещанья взять,
Вместо того чтоб добывать победу
Рискованной кровавою осадой.
Стой жизнь моя или друзей на карте,
И я была б готова притворяться,
Не видя в том бесчестья. Я, твой сын,
Жена, сенат, патриции — все просят
Тебя об этом. Ты ж предпочитаешь
Чернь раздражать нахмуренным челом,
Чем ей польстить улыбкою хоть раз,
Чтобы снискать ее расположенье,
А без него — и ты об этом знаешь
Погибло все.
Менений
Достойная жена!
(Кориолану.)
Иди же с нами. Ласковою речью
Ты отвратишь грозящую опасность
И то, что потерял, вернешь.
Волумния
Мой сын,
Прошу, иди к ним, шапку сняв. Держи
Ее в руке — вот так, отставив локоть
(Как делают они). Слегка коснись
Коленями камней (в таких делах
Движение красноречивей слов:
Ведь зренье у невежд острее слуха)
И головой качай, смиряя сердце,
Которое нажима не выносит,
Как шелковицы спелые плоды.
Затем напомни им, что ты их воин,
Что, вскормленный в боях, ты не привык
К учтивости, которой с полным правом
Они потребовали от тебя,
Раз ты от них приязни добивался,
И обещай толпе, что будешь впредь
Приноровляться к ней, насколько сможешь.
Менений
Ты только сделай то, что мать сказала,
И все сердца — твои, затем что чернь
(Когда ее попросят) на прощенье
Щедра не меньше, чем на пустословье.
Волумния