Распахнув широкие ворота, во двор, галдя, входили гости. Кориш спрятался за угол и, когда все, не заметив его, прошли в дом, осторожно выскользнул за ворота.
...Замёрзшие и запыхавшиеся от быстрого бега, прибежали мальчики в избу-читальню.
— Дядя Сапан, Метрий... — задыхаясь, старался выговорить Васлий, — берегитесь... сегодня хотят вас убить, а избу-читальню поджечь... Спасайтесь!..
— Кто вам сказал, кто выдумал?
— Не выдумка это. Кориш своими ушами слышал, как дядя Пётр говорил с торговцем. Они наняли Самсона-дурачка. Скоро придут, наверное.
— Ладно, братишки. Спасибо. Не бойтесь за нас, бегите домой, — сказал Сапан, ласково глядя на ребят.
Васлий и Кориш ушли.
— Понимаешь, Сапан, что это значит? — сказал Метрий.
— Понимаю. Что ж, увидим, кто кого — мы их или они нас. Мы со своей дороги не отступим!
— А мальчишки-то каковы!
— Не видишь разве, всё вокруг обновляется. Поднимаются молодые всходы, наша — коммунистическая — озимь! — весело сказал Сапан.
Две недели спустя в газете «Красный день» появилась новая заметка о чодранурских кулаках.
«Кулаки в Чодрануре совсем обнаглели. Вечером в Николин день они наняли человека, чтобы убить заведующего избой-читальней и еще одного крестьянина-бедняка и поджечь избу-читальню. Но кулакам не удалось совершить своё злое дело, так как об их замыслах узнали заранее.
Один кулак — Пётр Семёнов — держит своего приёмыша, сироту Кориша, за батрака. Кориш всё лето пас стадо. Кулак всячески издевается над сиротой, бьёт его и не хочет, чтобы он учился. Мальчик пошёл в школу против его воли. За такие дела надо наказывать».
И опять подписано «Стрела».
Новая заметка ещё больше разозлила чодранурских кулаков, словно сунули палку в их осиное гнездо.
Прочитав газету, дядя Пётр вечером вместе с тёткой Оляной набросились на Кориша.
— Моё имя в газете позорят из-за этого таракана! — зло кричал дядя Пётр. — Погубит он нас!
— С малых лет кормим-поим это отродье, — вторила дяде Петру тётка Оляна. — Ему бы в ножки нам поклониться, а он... Выкормили коршуна себе на голову! Лучше бы он сдох, чёртово дитя!
— Щенка хозяева лучше кормят, чем вы меня, — сказал Кориш. — И про битьё правильно написано.
— Смотри, что запел! Старшим перечить? Где ремень?
— Что я вам сделал? Ведь правду написали про вас. Не имеете права бить сироту, как собаку! Сами вы коршуны!
— Как? Как ты говоришь? Я тебе покажу коршуна! — рассвирепел дядя Пётр.
— Не посмеешь!
— Как — не посмею?! Да кто ты есть такой?
— Я человек, а не собака! Много вы били меня, а теперь хватит. Не трогайте меня больше!
— А-а, так! Вот тебе! — зарычал дядя Пётр и замахнулся ремнём.
Кориш отпрыгнул и спрятался за печку. Тогда тётка Оляна попыталась подцепить его с другой стороны сковородником. Кориш схватил подвернувшуюся под руки кочергу и стал защищаться.
Крики, ругань, шум, гам.
В это время раскрылась дверь, и в избу вошёл Васлий.
Увидев чужого человека в избе, дядя Пётр и тётка Оляна оставили Кориша в покое. Кориш бросил кочергу и подбежал к Васлию.
— Что случилось? — спросил Васлий.
— Дядя с тёткой хотели меня побить за то, что про них написали в газете.
— Если они Сапана хотели убить, так тебя прикончить, как котёнка, им ничего не стоит, — смело глядя на дядю Петра, сказал Васлий.
Дядя Пётр побагровел. Он хотел было ударить Васлия, но почему-то не поднялась рука.
— Айда, Кориш, идём отсюда, — сказал Васлий. — Здесь тебе нельзя больше оставаться ни одного дня, они убьют тебя. А за прежнее мы им отплатим. «Стрела» не так ещё их ужалит.
Васлий увёл Кориша, а дядя и тётка остались стоять с вытаращенными, круглыми, как блины, глазами.
Не прошло и недели, как в Чодранур приехала следственная комиссия. Комиссия вывела дядю Петра и торгаша Сидыра на чистую воду.
Вскоре был суд. Сидыра и дядю Петра посадили в тюрьму. Кроме того, дяде Петру присудили заплатить Коришу за работу сто двадцать пять рублей деньгами и обеспечить хлебом до лета.
Кориш стал жить у Васлия. Они вместе ходили в школу, вместе играли, а вечером бегали в избу-читальню: почитать газеты, поговорить о жизни. Там их всегда окружали ребята, и начнутся разговоры, расспросы, споры...
Многое интересует ребят: кто что делает, как живёт. О том, что бывает непонятно, они спрашивают взрослых, чаще всего — заведующего избой-читальней Метрий.
Васлий часто рассказывал Коришу о пионерском отряде, о пионерских обычаях и законах. Кориш вместе с Васлием ходил на сборы. Пионеры обучали неграмотных, распространяли книги и газеты, и Кориш тоже помогал им чем мог.
Изба-читальня с утра полна звонкими юными голосами. Завтра большой праздник — годовщина образования Марийской автономной области, и комсомольцы готовятся к этому народному празднику.
В одном углу избы-читальни устроили сцену для завтрашнего спектакля. На стенах развесили портрета вождей и плакаты. В углу несколько комсомольцев делают праздничный номер стенной газеты.
Всей подготовкой к празднику руководит Метрий. Он переходит от одной группы молодёжи к другой, показывает, объясняет.
Кориш вдвоём с другим мальчиком, которого зовут Мачу, развернул на полу длинную и узкую полосу бумаги, и они раскрашивают красками уже написанные буквы лозунга.
— Кориш, почему ты вдруг стал красить буквы другой краской? — спросил Мачу. — Разве зелёной больше нет?
— Зелёная краска ещё есть, — ответил Кориш, — только эти слова надо писать красными буквами. «Трудящиеся марийцы, всеми силами помогайте делу построений социализма!» — «Дело построений социализма» обязательно надо написать красной краской, а для других слов и зелёная годится.
— Давай лучше все слова писать зелёной.
— Нет, Мачу, нельзя. Эти слова должны больше всех выделяться. Ведь это самые главные слова: «построение социализма», поэтому их...
— Эй, мальчики, что вы расшумелись? — сказал подошедший к ребятам Метрий.
— Я Мачу объясняю... Он хочет все слова написать зелёной красной, а я думаю, что вот эти три слова надо покрасить красной.
— Ты прав, Кориш. Пишите так, как ты решил. Только поторапливайтесь.
— Сейчас кончим, всего три слова осталось.
— Ну, а ваша газета готова? — спросил Метрий комсомольцев, делавших стенную газету.
— Кончаем. Вот только надо бы сделать ещё один рисунок... Мы сами не умеем рисовать, а Микал куда-то ушёл.
— Надо позвать его. Что он от дела бегает?
— Он роль учит. Никого не слушает, ходит по дому и всё говорит, говорит. Потом встанет перед зеркалем и рожи строит. Его всё равно не дозовёшься, пусть уж своим делом занимается.
— Здорово он играет, насмеёшься до упаду!
— Прямо настоящий артист.
Но всё-таки послали одного мальчишку за Микалом.
— Метрий, сделали бы уж газету без меня. У меня роль не получается, а завтра спектакль, — сказал русоволосый румяный комсомолец Микал. — Везде я: и артист, и художник, и музыкант...
— Знаю, Микал, — сказал Метрий. — Но что поделаешь, если ты один умеешь рисовать. А к празднику надо сделать очень красивую газету. Вот тебе и помощник, — добавил Метрий и показал на Кориша.
— Эх, не успею я выучить роль! — вздохнул Микал.
И они с Коришем склонились над газетой.
КОРИШ — ПИОНЕР
Весёлое весеннее солнце ласково светит, улыбаясь с ясного неба. Оно не обжигает, как летнее, а нежно греет, окутывая влажную землю тёплым прозрачным паром. Всё вокруг, освещённое его яркими лучами, выглядит празднично и весело. Быстрые весенние ручейки звенят серебряными колокольчиками. Вода, стоящая в дорожных колдобинах и среди чёрных борозд, сверкает, как разбросанные осколки разбитого зеркала. Солнце гонит прочь из глубоких оврагов последний притаившийся там снег.