— А теперь, послушайте меня, юная леди… — прищурился Тейт.
— Я не юная леди и не дамочка. И, по-моему, уже слышала достаточно. — Я повернулась к коллегам. — Шон, вставай. Рик, Баффи, идемте.
— И куда это вы собрались? — поинтересовался губернатор.
— Назад в гостиницу. Там мы подробно и охотно разъясним нашим многочисленным читателям, что сегодня новостей не будет. Хоть мы и выявили свершившийся на американской земле акт биологического терроризма, но на встрече со своим кандидатом присутствовать не смогли. А почему? Потому что, боже мой, новый член предвыборного штаба уверен: журналистам нельзя доверять. — Я улыбнулась. — Прекрасно получится, вы не находите?
— Джорджия, сядь, — устало попросил сенатор. — Ты тоже, Шон. Рик, Баффи, можете стоять или садитесь — как вам удобно. А ты, Дэвид, пожалуйста, не забывай, что только эти ребята по-настоящему занялись расследованием на ранчо, тогда как остальные просто списали все на вспышку вируса. Им было не все равно. Веди себя вежливо. Мы им доверяем: раньше они нас не подводили, вели себя разумно и готовы были сотрудничать.
— Сенатор, вопрос с оборудованием все еще остается открытым. — Я решила пока не садиться.
— Не самая удачная идея, и я прощу прощения. Давайте пока опустим этот вопрос. Пожалуйста, позвольте мне начать совещание.
— А что мы получим взамен? — Я вопросительно приподняла бровь.
Тейт покраснел от гнева и раздраженно фыркнул, но сенатор жестом призвал его к молчанию и посмотрел мне в глаза.
— Эксклюзивное интервью со мной, без цензуры, касательно вашей вчерашней находки.
— Не пойдет, — вмешался Шон.
Мы с Райманом удивленно оглянулись: брат распрямился, куда-то неожиданно пропала вся его развязность.
— Без обид, сэр, но вы больше не впечатляете наших читателей, как раньше. Они вас знают и уважают и проголосуют за вас, если будете продолжать в том же духе. Но эксклюзивное интервью с вами их не проймет.
Явно уязвленный сенатор провел рукой по волосам.
— Чего же ты хочешь, Шон?
— Ее, — брат кивнул на Эмили. — Мы хотим интервью с ней.
— Совершенно ис…
— Да, — устало, но отчетливо сказала миссис Райман. — С радостью. Я не хотела появляться на публике только из-за… из-за безопасности семьи, — ее голос дрогнул. — Об этом можно больше не беспокоиться.
— Вы не волнуетесь за младших дочерей? — уточнила я.
— Девочки не на ранчо. Теперь у них лучшая на свете охрана, и они в безопасности. Если своим интервью я помешаю убить чьих-то питомцев из-за произошедшего с Ребеккой и моими родителями, что ж… — Женщина через силу улыбнулась. — Стоит попытаться.
— Эмили… — Сенатор взял жену за руку.
— Договорились. — Я уселась на кушетку рядом с Шоном, не обращая внимания на изумленный взгляд Раймана. — Позже условимся о подходящем времени и возьмем у вас обоих интервью. Теперь давайте о делах, зачем же мы здесь?
— Мисс Мейсон, сенатор хотел обсудить те доказательства, которые ваша команда обнаружила на ранчо, доказательства ужасного преступления, — спокойно пояснил Тейт, в его голосе не осталось и следа былого раздражения.
Губернатор — прирожденный политик, надо отдать ему должное, хотя ничего другого я ему отдавать не собираюсь.
— Понимаю, вам, возможно, покажется, что я ставлю под сомнение вашу журналистскую этику…
— Рик, ты никогда не замечал, что именно это обычно говорят разные придурки, когда собираются поставить под сомнение твою журналистскую этику? — спросил Шон.
— Как ни странно, замечал, — согласился Казинс. — Это у них как нервный тик.
Губернатор окинул их возмущенным взглядом, но продолжил:
— Пожалуйста, поймите, я спрашиваю не по собственной прихоти. В данной ситуации мы должны знать правду.
Я снова посмотрела ему в глаза.
— Вы спрашиваете, не могли ли мы каким-то образом, чтобы повысить рейтинги, пронести через пропускной пункт улику, свидетельствующую о террористической деятельности, а затем подложить ее на место преступления. И все это под прицелом камер, которые в реальном времени передавали материал на сайт, в прямом эфире, на глазах у аудитории, судя по вчерашним рейтингам, многомиллионной.
— Не хотелось бы ставить вопрос именно так…
Я подняла руку и повернулась к Райману.
— Сенатор, вы понимаете, я снова вас об этом спрошу, когда мне будет позволено записать нашу беседу. Но чтобы раз и навсегда расставить все точки над «i», придется, пожалуй, пожертвовать спонтанностью нашего будущего диалога. Вы получили результаты экспертизы?