— Все будет хорошо. — Я не отрывала взгляда от индикаторов.
Мигают — машина пока измеряет уровень вируса в крови, — но мигают неравномерно. Все чаще красным. Прибор почти закончил проверку, и результаты явно неблагоприятные.
— Джорджия, ты слишком любишь правду, — ясным голосом ответила девушка, она как будто совершенно примирилась сама с собой. — И врать у тебя плохо получается.
Слезы с новой силой потекли по ее щекам.
— Клянусь, я и понятия не имела, что они такое сотворят. Ни малейшего понятия. Если бы знала — никогда бы не согласилась. Вы должны мне верить, никогда.
Красные индикаторы, окончательный приговор, смертельный диагноз. В кровь Баффи вместе со слюной Чака проникла крошечная частица живого вируса, и ее оказалось достаточно. Но у меня все внутри обмерло не только из-за этого. Я встала и попятилась к Шону, а потом достала из кобуры пистолет.
— Не согласилась бы на что?
— Они сказали, страна уходит от Бога. Сказали, мы больше не понимаем, что Он хочет от нас, от Америки. И именно поэтому все так плохо. И я поверила.
— Кто они, Баффи?
— Имя мне не назвали. Сказали только, что могут сделать, как надо. Как надо, чтобы страна снова стала великой. От меня только и требовалось присоединиться к штабу сенатора и предоставить им доступ к нашим базам данных.
— Баффи, — неожиданно суровым голосом поинтересовался Рик, — когда ты поняла, для чего именно они используют информацию? До или после Икли?
— После! — Девушка открыла глаза и жалобно на него посмотрела. — После, клянусь. Только после ранчо я поняла… поняла…
Рука дрожала, я не могла толком прицелиться — теперь до меня полностью дошел смысл ее слов.
— Боже мой, у них был доступ к нашим базам, а значит, они точно знали, где будет сенатор, какая у него охрана, на какое время заказаны гостиницы…
— Еще хуже, — бесцветным голосом сказал Шон. — Она синхронизировала наши базы данных с сенаторскими. Так, Баффи?
— Тогда это казалось мне разумным. И Чак сказал, что мы никому не повредим, если только не лезть в частные дела. Так было проще…
— Да, намного проще. Например, проще узнать, когда лучше напасть на ранчо. Ты закрыла им доступ? Сказала, что больше не будешь сотрудничать.
— Откуда ты знаешь?
Баффи снова закрыла глаза, ее плечи тряслись.
— Потому что они именно поэтому решили нас всех убить. — Я оглянулась на Рика с Шоном. — Мы перестали быть полезными. И «друзья» Баффи решили от нас избавиться.
— Мои записи, — с отчаянием в голосе повторила Баффи.
Она уже не плакала, слезы высохли — еще один стандартный признак. Вирус не позволяет телу терять драгоценную влагу.
— Вы должны прочитать мои записи. Там все, что мне известно. Я не знала имен, но там отметки даты и времени, IP, вы можете… можете…
— Баффи, как ты могла? — гневно вопросил Шон. — Как ты могла сотворить такое? С сенатором? С нами? Господи, люди погибли!
— И я одна из них. Пора пристрелить меня. Пожалуйста.
— Баффи…
— Это не мое имя.
Девушка открыла глаза, ее зрачки расширились и закрыли радужку, совсем как у меня. Она посмотрела на меня этими страшными черными глазами и покачала головой.
— Не помню, как меня зовут, но это не мое имя.
Шон поднял пистолет, но я остановила его руку и тихо сказала:
— Я ее нанимала. Мне ее и увольнять.
Потом выступила вперед и сжала оружие покрепче, обеими руками. Баффи смотрела на меня совершенно спокойно.
— Прости.
— Ты не виновата, — отозвалась она.
— Тебя зовут Джорджетта Мари Месонье.
И я спустила курок.
Девушка беззвучно упала на асфальт. Шон обнял меня за плечи. Так мы и стояли вдвоем в холодной ночи.
Ничто и никогда не будет как прежде.
Книга IV
ВЕСТОЧКИ СО СТЕНЫ
Неважно, живая или мертвая, правда всегда вырвется на свободу. Меня зовут Джорджия Мейсон, и я умоляю вас: пробудитесь, пока еще можете.
Если бы меня спросили: «Стоило ли оно того? Получил ли ты что хотел?», я бы ответил: «Нет». Потому что другого ответа и быть не может. Но меня никогда об этом не спросят, и это, наверное, хорошо. Они никогда не задают правильных вопросов.