— Вышлю необходимое в ближайшие десять минут.
Опять пауза, еще более длинная, чем две предыдущие. Когда Райман наконец заговорил, я удивилась: никогда прежде не слышала в его голосе такой усталости, даже когда мы сообщили ему о смерти Ребекки.
— Джорджия, а остальные… вы уже…
— Как раз сейчас ждем результатов анализа. Если что-нибудь поменяется, перезвоним.
— Спасибо. Полагаю, мне лучше сейчас не мешать.
— Да, сэр.
— Помоги тебе Боже, Джорджия Мейсон.
Сенатор повесил трубку, я даже не успела попрощаться. Опустив наладонник, я открыла глаза, но все еще не решалась посмотреть на индикаторы — вместо этого глядела на Шона.
— Обещал выслать помощь.
— Хорошо. Мы чисты.
Я наконец-то осмелилась проверить — зеленый. Судорожно вздохнула, потом еще раз, кивнула.
— Прекрасно. Рик, нужен твой анализ.
— Что? — Казинс поднял голову, взгляд у него был совершенно пустой.
— Анализ крови. Рядом с тобой на земле лежит прибор. Служба зачистки не сможет к нам приблизиться без этих результатов, мы должны быть либо чисты, либо мертвы.
Ранку на пальце пощипывало от антисептика, я потрясла рукой и нажала кнопку на донышке анализатора. Таким образом активизируется встроенный передатчик, который отправляет результаты в базу ЦКПЗ. Вручную его нужно запускать только в случае отрицательного результата. Обычно-то Центру по контролю заболеваний плевать, что вы не собираетесь превращаться в зомби. А вот данные Баффи они получили автоматически, как только на приборе зажегся красный индикатор. О заражении ЦКПЗ узнает в ту же секунду. Дезактивация передатчиков преследуется по закону.
Шон последовал моему примеру, а потом снял с пояса пластиковые мешки для утилизации биологически опасных отходов и положил туда наши приборы, каждый отдельно. Мой вручил мне. Мы, снова одновременно, закрыли контейнеры и приложили к уголкам большие пальцы — так, чтобы остались отпечатки. Теперь, если попытаться вскрыть пакет, шов станет ярко-красным. И тогда его содержимое уже не будет расцениваться как доказательство, а наоборот, вызовет закономерные подозрения.
— Я… я не уверен, что смогу, — сглотнул Рик. — Баффи…
— Баффи мертва, Чак тоже. Мы должны точно знать, что ты чист.
Я отдала свой пакет брату, присела на корточки рядом с Казинсом, подобрала его анализатор и отщелкнула крышку.
— Давай. Ты знаешь правила. Всего один маленький укол.
— А что, если загорится красный?
— Тогда мы посидим с тобой, пока не приедут сотрудники ЦКПЗ. У них анализаторы гораздо лучше наших. Они уже выехали. — Я старалась говорить убедительно.
Хотелось плакать. Но нельзя. Рик, похоже, на грани. Если заплачу, он совсем потеряет голову.
— Пока ты не начнешь превращаться, мы ничего не предпримем.
— Если загорится красный индикатор, вы должны действовать немедленно, — неожиданно спокойно и решительно ответил журналист. — Я хочу, чтобы меня сразу же застрелили, пока не понял, что происходит.
— Рик…
Он прижал большой палец к анализатору.
— Джорджия, я не потому перепугался, что ты ее застрелила, а потому, что ей пришлось зайти так далеко. — Казинс поднял голову и посмотрел на нас с братом. — Мой сын успел превратиться до того, как умер. Пожалуйста, сделайте мне одолжение, пристрелите, пока я еще помню собственное имя.
— Конечно.
Я отошла и встала поближе к Шону. Он обнял меня одной рукой, а вторую положил на кобуру с пистолетом. Если сегодня потеряем еще одного члена команды, стрелять буду не я. Иногда вину нужно делить пополам.
— Рики-дружок, а я и не знал, что у тебя был сын, — голос Шона звучал почти весело. — Что ты нам еще интересного о себе не рассказал?
— Предпочитаю носить женское белье, — фыркнул Рик, а потом слегка улыбнулся. — Я вам как-нибудь покажу его фотографию. Из-за него… из-за него я и ушел из печатных СМИ. Слишком многие его помнили, знали его мать. Слишком многие стали смотреть на меня по-другому после их смерти. Я все еще любил новости, но не хотел там работать. Поэтому нашел другой способ рассказывать читателям истории.
Мигали индикаторы — красный-зеленый.
— А как звали твоего сына? — спросила я.
— Итан. — Улыбка Рика стала грустной. — Итан Патрик Казинс, в честь моего отца и дедушки моей жены. Ее звали Лиза. Мою жену. Лиза Казинс. Красавица. И улыбка у нее была потрясающая.
Он закрыл глаза. Индикаторы перестали мигать.
— Мы запомним их имена ради тебя, если когда-нибудь до этого дойдет, — сказала я, — но не сегодня. Ты чист.