Сенатор выглядел вполне уверенно, чувствовал себя в своей родной стихии: улыбался во весь рот и сыпал ни к чему не обязывающими фразами (а то вдруг кто-нибудь из журналистов устроил прямую трансляцию). Райман и до нас еще умел превосходно такое проделывать, а благодаря нашему постоянному присутствию довел это искусство до совершенства. Как хорош. Если успеет — станет по-настоящему великим.
Шон наблюдал за моим приближением. Судя по виду, брат сейчас был как взведенная пружина, но старался этого не показывать. При виде меня он немного успокоился и кивнул. Я в ответ покачала головой и прошептала одними губами:
— Где Тейт?
Брат поднес палец к губам, вытащил свой наладонник и нацарапал что-то стилусом на экране. Мои часы пискнули, предупреждая о входящем сообщении.
«на другой стороне ком. с инвес-ми. что происходит???»
Набирать на моей крошечной клавиатуре «надо поговорить с сенатором Райманом, чтобы Тейт не услышал» было бы слишком долго. Поэтому я просто удалила СМС Шона.
— Привет, Джорджия, — поприветствовал меня Рик.
Казинс держал в руке бокал, наполненный, судя по виду, шампанским. Но если внимательно присмотреться, становилось понятно: это на самом деле сидр. Весьма полезная уловка. Если собеседник думает, что вы так же пьяны, как и он, он обычно ослабляет внимание.
— Привет, Рик.
Шон смотрел на меня с явным беспокойством, слишком явным. Я положила руку ему на сгиб локтя.
— Красивый смокинг.
— Зовите меня Бонд, — мрачно отозвался брат.
— Вполне подходит. — Я оглянулась на сенатора. — Мне бы надо туда. Хорошо бы сейчас прут, каким коров погоняют.
— Ты расскажешь нам, что происходит, или мы должны просто слепо за тобой следовать? — поинтересовался брат. — Я потому спрашиваю, что от этого напрямую зависит, стукну я тебя прямо сейчас по голове или нет. Жизненно важная информация.
— Тут не лучшее место для объяснений. Или ты знаешь, кто обеспечивает местное вещание?
Шон громко застонал, и на нас стали оборачиваться. Брат тут же снова нацепил на лицо искусственную улыбку.
— Господи, Джордж, просто ужасная шутка получилась.
— А я и не говорила, что конец моего анекдота окажется смешным, я просто его вспомнила и все тут. — Я подошла чуть ближе и прошептала едва слышно: — У Дейва и Алариха наконец получилось. Они проследили за деньгами.
— И куда шли деньги? — У Шона получилось еще тише, и его губы почти не двигались.
— Лучше спроси, откуда они шли. Шли они Тейту. От табачных компаний и от людей, которых мы пока еще не вычислили.
— Мы и так знали, что это Тейт.
— IP-адреса, которые они отследили, указывают на Вашингтон и… Атланту.
В Атланте есть только одна по-настоящему влиятельная организация. Я вряд ли бы примчалась с такой скоростью из-за чего-то другого. К тому же про заговор нам уже многое было известно и раньше. Шон вытаращил глаза — он так удивился, что даже забыл, что нужно это скрывать. Если в деле замешан ЦКПЗ…
— Они не знают точно?
— Они пытаются, но защита слишком хорошая, их уже дважды чуть было не поймали.
Шон вздохнул, причем вздохнул слишком громко, я ткнула его локтем в бок. Брат покачал головой.
— Прости, как жаль, что Баффи с нами нет.
— Мне тоже жаль.
Я незаметно положила ему в карман флешку. Постороннему наблюдателю бы показалось, что я нацелилась украсть бумажник. Ничего, пусть позовут охрану. Все равно ничего не найдут.
— Тут копии всех файлов. Всего таких флешек шесть. Одна у Стива, только он об этом пока не знает.
— Понял.
Всегда делай копии с нужных документов и прячь их, где только можно. Бессчетное количество журналистов забывало об этом правиле, и в результате некоторые навсегда теряли свои истории и не только их. Если мы потеряем эти данные, то профессиональная дискредитация — это самое меньшее, что нас ждет.
— Не у себя?
— В разных местах. Я не знаю их все: ребята тоже делали копии.
— Хорошо.
Рик молча наблюдал за нашими перешептываниями. В конце концов он вопросительно поднял бровь, но я в ответ только покачала головой. Казинс не стал спорить, отпил немного из бокала с «шампанским» и стал рассматривать толпу. Некоторые, судя по всему, привлекли его внимание — несколько политиков и несколько сотрудников нашего предвыборного штаба. Поймав мой взгляд, Рик кивнул на Тейта. Поняла. Значит, они, по его мнению, преданы нашему губернатору. Который, как выясняется, виновен в гибели огромного количества ни в чем не повинных людей и в предательстве и смерти нашего собственного журналиста.