Мы никогда не говорили о том дне. Просто убрали коробку обратно в шкаф. И, кстати, подарков тогда так и не нашли. Но в тот день я вдруг понял… если Филип, этот счастливый, ни в чем не повинный мальчишка, погиб, то и мы тоже можем. Однажды и мы превратимся в картонные коробки, спрятанные в чьем-нибудь шкафу. И ничего с этим не поделаешь. Джордж тоже это знала; вполне возможно, узнала еще раньше меня. Мы — это все, что у нас есть, и мы смертны. С таким знанием трудно было жить. Но мы старались.
Никто не вправе требовать большего, ни сейчас, ни вообще когда-либо. Когда-нибудь мы станем частью истории, этой глупой, слепой истории, которая всех пытается судить и плевать хотела, чего нам это стоило. Так вот, лучше бы этой самой истории запомнить хорошенько: никто не вправе был требовать от нас подобного. Никто.
Двадцать пять
— Джорджия, что случилось?
— Джордж, с тобой все в порядке?
В голосах обоих звучала такая тревога, что мне захотелось закричать от отчаяния. Вместо этого я схватила бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, выпила его одним судорожным глотком и бросила коллегам:
— Уходим, прямо сейчас.
Разумеется, их тревога от этого только усилилась. Рик вытаращил глаза, а Шон, наоборот, сощурился.
— Насколько сильно он разозлился? — хмуро поинтересовался брат.
— Отзывает наши журналистские пропуска через пятнадцать минут.
— Здорово. — Шон присвистнул. — Впечатляющий результат, даже для тебя. Ты ему что сказала? Что его жена спит с библиотекарем?
— То был репетитор, и жена была не Раймана, а оклендского мэра. И я была права. — Я направилась к выходу, а коллеги, конечно, поспешили следом. — Я ничего не сказала про Эмили.
— Прошу прощения, а никто из вас не хочет мне рассказать, что вообще происходит? — поинтересовался Рик, забежав чуть вперед. — Из-за Джорджии нас только что выгнали с важного политического мероприятия, сенатор явно вне себя от ярости, Тейт злобно таращится. Я что-то пропустил, и мне это не нравится.
— Тейт таращится? — у меня внутри все похолодело.
— Если бы взглядом можно было убить…
— Мы бы уже присоединились к Ребекке Райман. Я тебе в машине все расскажу.
Заметив, как я разволновалась, Рик замолк и облизал губы.
— Джорджия?
— Серьезно.
Я ускорила шаг и почти перешла на бег. Шон, моментально все поняв, подхватил меня под руку и повлек к выходу. У него-то ножищи длиннее. Рик трусил позади и молчал. За что ему большое спасибо.
Чтобы добраться до автомобиля, понадобилось всего один раз сдать кровь. Видимо, предполагалось, что гости на приеме точно чисты (еще бы, после стольких-то проверок). В лифт мы вошли без всяких проволочек, и только на выходе пришлось сдавать анализ. Как ловушка для тараканов: зараженный может войти, но не может выйти. Мой недавний вопрос (по поводу нескольких человек в лифте) тут же разрешился: двери не открылись, пока система не получила три разных отрицательных результата. Если случайно зайдешь в один лифт с человеком, у которого происходит амплификация, ты покойник. Очень мило.
Стив ждал нас возле джипа, сложив руки на груди. В отличие от Рика, он не стал сразу же задавать вопросы — подождал, пока мы возьмемся за ручки дверей.
— Ну и?
— Пригрозил отозвать наши пропуска, — пояснила я.
— Прекрасно. — Стив удивленно поднял брови. — Выдвинул какие-то обвинения?
— Нет, но, думаю, еще выдвинет. После вечерней встречи с журналистами.
Я забралась на заднее сиденье, Шон последовал моему примеру.
— Она имеет в виду «после вечернего избиения журналистов». Да, Джордж?
— По всей видимости.
— А теперь-то вы расскажете, что случилось? — Рик уселся впереди и оглянулся на нас с братом.
— Все очень просто. — Я обмякла и откинулась на сиденье, прильнув к руке Шона, который обнял меня за плечи и пытался ободрить. — Дэйв и Аларих отследили деньги и доказали, что за Икли и ранчо стоит губернатор Тейт. А еще в деле замешан ЦКПЗ, от чего я, видимо, не очень хорошо буду спать сегодня ночью. Сенатор не обрадовался, услышав, что его напарник, вполне вероятно, сам дьявол во плоти. Поэтому Райман велел нам возвращаться в Центр и держать наготове все документы, а он пока решит, гнать нас взашей или нет.