— Тогда надо постепенно двигатель отключать… — Вродек задумался, что-то рассчитывая. — Параллельно ставить, а потом глушить мотор.
— Тогда… Глуши все сейчас. — Решил Бен, понимая, что эти двое уже спелись, и спорить с ними совершенно не имеет смысла: все едино заставят сделать так, как они решили. — Завтракаем и занимаемся… Вашими идеями…
Через два часа, катер с четырьмя свечами вдоль бортов, бесшумно летел над водой в сторону уже виднеющегося вдали, берега…
… В тех измерениях, где о существовании вида "хомо" либо не знали, либо ходили легенды, "ковер-самолет" отдыхал всей своей многомерной душой. Время там текло иначе, наполнение эйгисаколебалось от тотальной единицы до бесконечного нуля — выбирай на вкус, цвет и форму. Только не ошибись при выборе, а то схарчит более многомерная структура, и имени не спросит!
Маленький "кокон…", наученный опытом и впечатленный однажды увиденным поглощением, старался держаться с краю, не привлекать к себе внимания и держать открытым "черный выход". А лучше — пару. Что ни говори, а общение с человеком, накладывало на него свой отпечаток, вызывая целую бурю непонятных чувств, эмоций и новых ощущений, развивающих и приводящих в ступор — одновременно. Именно Бен Аркан, с его опытом и короткой, по меркам артефакта, линией жизни, стал любимейшим Хозяином, раскрывая новые горизонты совершенствования и развития. Многому научился он, просеивая воспоминания и опыт, прислушиваясь к беседам и новым лицам, появляющимся на пути своего Владельца.
И вот — новое открытие!
Оказывается, тянуть легче, чем толкать!
А плыть — намного легче, чем таскать на себе всю эту компанию, пусть и по очереди!
Глава 19
****
В книгах, с героическими названиями, с героически длинными именами главных героев, водящих за собой дружины и армии, поражающих врагов одним своим царственным пуком с дальнего расстояния или запросто выходящих "один на тысячу" — и это только до завтрака! — нигде не описывается размер памперса "главперса"; кто ему его меняет, когда тот уже не может двигаться и, самое главное, где он берет непостижимый уму запас этого, стратегически ценного, предмета?!
Тут пара брюк уже не только ценность, но и редкость!
Особенно моего размера… Безразмерного…
Врут все авторы, списывая появляющиеся из "ниоткуда" вещи на "стратегические склады", "правительственные бункеры" и прочие прекрасные "вентилируемые овощехранилища" всех мастей, масштабов и времен постройки. За всем нужен человеческий глаз, досмотр и крепкая память. Иначе все это барахло сваляется, сопреет, сгниет, покрывшись плесенью или растрескается, от пересыхания. Или, что происходит намного чаще — все просто разворуют и растащат по сундукам запасливые соседи, с крепкой крестьянской душой, твердой мозолистой рукой и набором инструментов, от которых даже танковая броня становится лемехом.
За двадцать лет вампирокалипсиса человечество разыскало все склады, прошерстило все заброшенные города, вскрыло убежища и бункеры, что находились на консервации и теперь чесало затылок, припоминая как это — прясть, сучить нить, ткать и шить.
Хорошо было обувщикам, до тех пор, пока не закончились синтетические подошвы и клей к ним.
"Заначка" армейцев, разграбленная Арканом на острове, снабдила его десятком комплектов одежды и обуви, всевозможного размера, кроме моего… Вродеку тоже достался камуфляж и крепкие ботинки с высокими голенищами, у которых, за время хранения, пропали шнурки, рассыпавшись на гнилые нитки.
Оборотень долго артачился, не желая принимать подарок и подольше оставаться в волчьем облике. Артачился до тех пор, пока разозленный морпех не отвесил ему полноценного пинка, приподняв волчью тушку на метр вверх, сломав хвост и, судя по визгу, больно ущемив "самолюбие" чеха.
Урок пошел впрок и теперь Вродек бегает вместе со мной, лишь иногда перекидываясь волком.
Сейчас мы упрямо топаем в город, в котором, по словам Бена, все еще можно чем-то поживиться…
… Наше прибытие на берег земли обетованной, соединено-штатовской, состоялось в три часа дня и сопровождалось треском, матами и побитостями всего экипажа катера, отвлекшегося на послеобеденную сиесту и честно задремавшую после ночных треволнений и беготни.
Как потом выяснилось — я просто срезался, оборотня разморило, а Бен… Бен просто стал жертвой привычки: артефакт чувствовал своего владельца, задаваемый курс и останавливался, когда надо сам, без единой подсказки со стороны своего владельца.