— Генри, Пол, Мак! — Рявкнула девушка с такой интонацией, что вся моя маскировка под идиота пошла псу под хвост:
— Фу! Нехорошие собачки! Сидеть! — Вырвалось у меня и трое парней замерли, заставив девушку ехидно рассмеяться.
— Анна! — Самый старший из парней погрозил мне кулаком. — Ваш отец уже собрался отправлять за вами…
"Тесен мир!"
— Впусти нас в город, а с отцом я сама поговорю! — Перебила девушка, и, царственно кивнув мне на снятые лыжи, пошла прямо на молодежь, как ледокол на тонкий ледок. — И, готовьте лошадей. У нас раненые, там, на дороге.
Дождавшись, когда девушка войдет в город, я защелкнул крепление, взгромоздил ее лыжи к себе на плечо и развернулся кругом — самое главное девушка сказала, а там, дальше, что произойдет с ИХ раненными меня не касается.
Это только говорят, что все люди свои. На самом деле — все мы — чужие. Даже прожив сто лет в браке, наплодив детей — супругам есть что скрывать друг от друга.
Чувствуя спиной, как напряглись сторожа, погрозил им пальцем на прощанье и двинулся в обратный путь. Пока здесь раскачаются, найдут лошадей, запрягут, соберут людей — час пройдет, не меньше.
Переставляя бездумно ноги по уже набитой лыжне, радовался солнцу, выглянувшему из-за низких, пепельно-серых, туч; ровной лыжне, по которой можно плыть, почти не затрачивая усилий; животу, убывавшему с каждой неделей и необыкновенной легкости во всем теле!
— Ждем час! — Распорядился Бен, с какого-то фига, взявший на себя ответственность об этом отряде и теперь морщившийся при виде разложенных на санях раненых, и постанывающих, и молчащих. — За это время, самых тяжелых, будем толкать в сторону города.
— А остальных добьют волки. — Шепнул я подошедшему Вродеку. — Чтоб не мучились.
— Злой ты, Олег. Циничный. И жестокий. Словно и не русский, вовсе…
— Ага. — Эти обвинения в свой адрес, я уже слышал от Бена. Причем — неоднократно. И заслуженно, не спорю.
Пока мы перепирались, с дороги раздалось тихое ржание и через пару минут на дороге стало тесно от вновь прибывших конников, с пятком "лишних" лошадей.
— Правитель свободного города Траннуик приглашает вас в свой город. — Мужчина наклонился к Бену, ласково похлопывая своего коня по лебединой шее. — Ему будет интересно узнать, откуда вы идете, что сможете рассказать нового…
"Ну, вот и "Правитель" выискался"! — Ругнулся я про себя, устраиваясь в санях, рядом с сидящими, "легкоранеными". — "Как быстро гибнет демократия, столкнувшись со здравым смыслом, подкрепленным силой… Раз и — Правитель. Два и — Герцог. Три и — Император! Цивилизация! Интересно, а что с "нашей" стороны происходит? Тоже — цивилизация?"
— У нас и вправду — цивилизация! — Пустился рьяно защищать свой город, сидящий рядом мужчина, с окровавленной ногой и синяком на левую половину лица. — Работает водопровод и канализация, электричество отключается только на ночь — с 12 до 5 утра. Есть горячая вода и центральное отопление! В магазинах, конечно не так, как до всего этого, да и оружие — в первую очередь для городской стражи и только потом — охотникам и гражданским. А в остальном, очень и не плохо. Со всех сел привозят товары, да и в городе многие держат живность. Мелкую, в основном. Кур, коз…
От моего молчания защитник "сдулся" и смешно шмыгнул носом, словно обиделся на неразделяемые мной, радости городской жизни.
За нашими спинами остались люди, сноровисто разделывающие конские туши — не пропадать же добру, если и не людям, так хоть собак подкормят.
В город мы въехали не через монументальные пятиметровые створки, приветливо распахнутые для нас, а через узкие воротца в полукилометре от основных. Толстые створки, пробить которые без кумулятивного заряда просто невозможно, легко раскрылись при нашем приближении и так же бесшумно захлопнулись, отрезая от внешнего мира и демонстрируя до сих пор работающее электрооборудование.
— А… Те ворота? — Опередил меня на пару секунд Вродек, спасая тем самым от позора.
— Впервые? — Усмехнулся другой раненый, усатый и баюкающий руку, прижимая ее к груди. — Те ворота — муляж. Фальшивка. Уже раз пригодились, даже…
— Дважды. — Поправил едущий рядом на гнедой лошадке, парень. — После вашего отъезда еще одни появились. С танком. Гас, от радости, до сих пор прыгает, такой ему сувенирчик привезли. Правда, снарядов всего полтора десятка…
— Много положили? — Усатый насторожился, приготовившись услышать знакомые имена.
— Ни одного. Гас на них свою "рвотку" опробовал.