Канада, в этих местах, чем-то напоминает до боли родные края — высоченные деревья, обрывистые холмы и озера. Впрочем, с озерами у нас не все так просто — такого обилия, как тут, разумеется, нет. Но вот опыт хождения по таким лесам, с грузом за спиной — есть!
Первый привал Бен скомандовал через два часа пути, на 15 минут. Второй — длинный, с ночёвкой, уже ближе к закату. Уж больно место попалось хорошее, как по заказу: пещерка с текущим по ее дну, возле правой стены, ручейком.
В минус 19 градусов!
Стали располагаться и тут встали перед новой проблемой.
Палатка была только одна.
— А давай ее грохнем! — Опрометчиво предложил я, имея ввиду, конечно же, девушку. — Одни неприятности от нее.
— Взялся за грудь — делай что-нибудь! — Услышал я в ответ, свою же собственную, сентенцию. — Пусть одна спит. Мы с тобой, и так перекантуемся.
Вот где не надо — Бен всегда добрый! Как чуть женский пол, так у него все, мозги идут вразрез здравому смыслу!
Утвердив палатку, гостеприимно раздвинули полог, приглашая девушку на ночевку.
Пока девушка обживалась, успели разогреть "привет от шеф-повара" и слегка обсудить наши проблемы, без лишних ушей.
"Приветом" от шеф-повара стал неповторимо вкусный, мясной, суп-пюре. И два килограмма специально приготовленного мяса, со специями.
Суп, понятно, предназначался раненому, так что с него и начали — нечего воду катать, итак перегруз ощутимый даже для нас с Беном.
Девушка, со своей порцией, налитой моей щедрой рукой, совершенно не спорила, только, на мой взгляд, порцию свою она осилила на ослином упрямстве, качаясь и закатывая глаза.
От горячего чая она мужественно отказалась и уползла в палатку, громко взинькнув молнией с внутренней стороны.
Накатившая ночь принесла и еще одну беду — отсутствие оборотня в команде, с его острейшим обонянием, слухом и чутьем на неприятности, заставило разбить ночь на четыре смены, чтобы и поспать успеть, и не проспать все, на этом свете.
За время дежурств, девушка дважды выбиралась из палатки, тихонько проклиная пережор, нас, двух идиотов, заставивших столько сожрать, и себя, дуру набитую, из принципа слопавшую все.
Так и подмывало сказать девице: "Я все слышу!", но совесть запретила.
С первыми лучами солнца наша троица уже скользила по блестящему снегу, спеша оставить между собой и Траннуиком, как можно большее расстояние. Фора в сутки, даст нам километров 50–80, а это уже десятая часть пути. Ну а если все будет очень хорошо, то фора будет намного больше. Только вот верить в "очень хорошо", меня отучила сама жизнь, причем намного раньше, чем об этом попыталась рассказать армия.
Вот оттого я и налегал сейчас на постромки волокуш, пробивая дорогу и жалея, что до ближайшего снегопада очень далеко и наши следы, даже не смотря на ветки, привязанные к волокушам Бена, легко найдет любой, мало-мальски внимательный, человек. Анна-Марина не отставала, молчком тянула свою ношу и на вторую ночь даже встала на дежурство, вызвав у нас с Беном нешуточную волну симпатии.
Может быть, с этой девчонкой не все так и плохо?
Полсотни км в день, мы не проходили, тут уж либо сдохнуть на переходе от усталости, либо сдохнуть на привале, уснув и став добычей звериного племени.
На охоту не отвлекались — привлекать внимание погони, буде таковая есть, тоже дураков не было. Вот и подъедали припасы, особенно те, что "быстропортящиеся".
Бен, конечно, ругался и все порывался "упаковать" девушку и вывезти ее в оговоренный город, но я его тормозил. Отчего-то, сама идея с заранее "договоренным городом" мне не нравилась. Но, еще больше не хотелось засвечивать его артефакт. Пока он у нас тихо лежит и не свистит — мы всегда можем смыться. Ну, а если кто узнает — бегать нам до скончания дней своих, летать — не перелетать, как говорится.
Мог и Вродек проболтаться, но в это мне верилось с трудом: слишком много прошли вместе, да и остался он во вполне безопасном месте, а к алкоголю и пустопорожней болтовне чех был совершенно равнодушен.
Так и тянулись наши дни, с двумя перерывами на обед и полдник, и длинной ночевкой, в теплой палатке — девушка и мы, два "дебил-джентльмена", молящиеся на свои спальные мешки, теплые и надежные.
Границу с бывшей США проскользнули в привычном месте, а дальше начались неприятности.
Первым звоночком стало поле, на котором еще вчера громыхало сражение — кое-кто из раненых просил их добить, громко стонал и проклинал Терренса или Вринкли, в зависимости от того, какие повязки были у раненого на рукаве — синяя или красная.