— Бен, ты хочешь сказать, что никто не отловил, хоть парочку и не препарировал? Никто не наблюдает, не сводит концы с концами, сводя все в одно целое? За 20 лет?!
— Не кричи на меня. — Бен примирительно поднял руку. — Были такие, разумеется. И на кусочки резали, и на иммунитет проверяли. Током били и огнем жгли. А женщины их… Неделю их видели, а потом их и след пропал. Словно и не было в природе. Сами Хозяева предпочитают обычных. Так сказать, два-в-одном: и покувыркаться, и покушать.
— Как же у вас все сложно-то! — Я уставился небо, затянутое облаками, белыми и серыми, легкими и словно наполненными черными ледяными шариками, тяжелыми, едва удерживаемыми тонкой внешней оболочкой облака.
— Уже на у "Вас", а у "Нас", дражайший капитан Мухаммадиев. У нас!
Бен обиделся, в очередной раз приняв все на свой счет.
Как, с такой обидчивостью, он до лейтенанта выслужился?!
Глава 22
****
— … Младшие работу выполнили, Хозяин! — Новообращенный замер на одном колене, не в силах оторвать глаза от пола и встретится взглядом со своим новым повелителем, с его кровавыми глазами, запросто заглядывающими в его душу. — Надо ли проверять?
— Нет. Нет нужды. — Далиэль Кон-Элитарр с хрустом распрямил затекшую спину, отрываясь от бесконечных бумажных дел, которые наполняют жизнь любого долгоживущего смрадом разложения людей-однодневок. — Стая Веррн давно исполняет наши указания и ошибок не делает. Можешь идти, младший.
Едва за человеком закрылась дверь, Далиэль встал из-за стола, прошел к двери и запер ее на ключ, оставляя его в замке. Вышел на середину комнаты и достал из кармана полиэтиленовый пакетик, с бурым от крови, кусочком ткани, внутри.
Разорвав обертку, вампир вытряхнул тряпку на левую руку и накрыл сверху, правой. Замер и растворился в тишине кабинета.
Метель впервые за все свое существование встретилась с существом, возникшем в ее тяжелых объятиях в тонкой рубашке и расшитом пиджаке, длиной ниже колена. Существо охнуло, провалившись в снег по пояс, хлопнуло в ладоши и исчезло, оставив после себя быстро засыпаемую снегом, глубокую яму.
"Ковер придется выбросить!" — Лязгая челюстями и трясясь всем телом, вампир крутился у камина, пытаясь согреться.
Мокрую одежду давно унесла местная служанка, худая и невзрачная, сгорбленная, словно старуха, хотя даже не заглядывая в суть человека, было понятно, что ей нет и тридцати. Бокал подогретой крови прогнал последствия переохлаждения, а вот испуг, так просто, не прогонишь.
Не имеющие собственной крови — плохо приспособлены жить в холоде. Их место там, где тепло, где ярко светит жаркое солнце, а корм резво бегает по горам, демонстрируя миру свою горячую кровь, свой темперамент, свой жар внутренних сил, огонь любви и ревности. Что толку с этих, серых и забитых собственной властью, людишек? Приходится подогревать кровь, добавлять и смешивать в коктейли, чтобы получить хоть один глоток той силы, той страсти.
Далиэль Кон-Элитарр все сильнее и сильнее ненавидел этот разваливающийся городок, этот стратегический центр, столь важный, сколь и омерзительный в своей слабости.
— Мечтаешь о теплых краях? — Черная тень заняла кресло позади "Второго, среди равных".
— Да, Джаулин. — Далиэль отставил на каминную полку недопитый бокал. — Мы уже потеряли северные области на всех континентах и караулить здесь, именно здесь, больше нечего.
— На соседнем континенте, есть маленький городок, в котором до сих пор производят медикаменты. — Тень лишилась своей клубящейся пустоты, обернувшись обычным вампиром, любующимся игрой пламени. — На этом — люди словно забыли, что такое болезнь. "Там" и "здесь" совершенно разные миры. Они всегда враждовали, не смотря на то, что общего у них намного больше, чем разделяющего.
— Их было кому ссорить! — Понятливо кивнул головой, Эль города. — А старые обиды такие сильные. Такие яркие и незабываемые…
— Теперь, их есть, кому объединить! — Джаулин встал-вытек из кресла. — Я недоволен!
Без звука завалилось на ковер безголовое тело, подергивая правой ногой.
Брезгливо отбросив голову на пылающие дрова камина, Джаулин издал тихий смешок.
— Что прячешься, Кайта? Разве ваш хозяин обращался с вами не точно так же? Или опасаешься, что тебя постигнет такая же участь? Ты ее не заслуживаешь. Ты — рабыня, хоть и ангел. И всегда была ей. И всегда будешь. Вашу рабскую суть видно не вооруженным взглядом… Он называл вас — "Орудиями", а вы и радовались… — Джаулин прищурившись, наблюдал, как сгорает в огне голова одного из старейших вампиров, служивших ему с самого начала. — Иди, детка, ты не заслужила оскорблений, ведь ты — всего лишь… "Орудие", предназначенное исполнять волю его. Ты даже не заслуживаешь смерти. Меч и топор могут стать чем-то более нужным, а ты — нет!