Пути, вновь ведущего в ад, как все, что делается благими намерениями.
Соседний континент просматривался плохо — там спокон веков хоть и крестились, но делали это в обратную сторону, а ангелов и вовсе в грош не ставили, пользуясь своими, местечковыми, крылатыми. Которые на контакт не шли, приказы выслушивали отстраненно, а исполняли их очень вольно. И, зачастую, не исполняли вовсе — отсталая страна с отсталыми нравами, ничего не поделать.
Кайта не любила восток. Ни азиатский, ни, тем более — российский. Самой себе признаться, что не любила за странную смесь рабства и свободолюбия — не могла, а найти сотни других причин — всегда без проблем. Волна голодных кровососов, прокатившаяся по всей поверхности земного шара, голодных, уставших от долгого путешествия и неожиданно оказавшихся в местах, где горячей крови полным-полно, стерла интеллигенцию, как класс и вид, подъела бомонд, оглушительно потом блюя на каждом углу, и принялась за серое человечество, словно хищники ворвавшиеся в стадо овец.
Кто бы мог подумать, что это самое "человечество", уже один раз давшее пинка зарвавшимся вампирам, превратится в массу существ, связанную лишь узами родства и разделенную конкуренцией, завистью, разными точками зрения на жизнь соседа. А ведь именно они, эти самые человеки, тяжелым кулаком громили эльфийские орды, оттесняя их к последнему морю, в надежде утопить проклятое племя, стереть с лица своей планеты наглых пришельцев, возникших из ниоткуда. Не случись предательства — и стерли бы! Вступились за вампиров "мелкие народцы", грудью встав на защиту тех, кто никогда и ничего не сделал сам, пользуясь трудами своих соседей. Вступились, оттянув удар и дав врагам уйти за океан, бросив союзников на растерзание взбешенной толпы. Оттого и не осталось в мире гномов и хоббитов, и прочих, иже с ними. Раз предавшиеся врагу — предадут снова, бегая в своем предательстве по кругу, как белки в колесе.
Возвращение свое, кровососы тоже подготовили со всем тщанием, как и отбытие: заранее наладили кучу сказок о чудесном мире, в котором правили чудные эльфы, правили мудро и заботливо. Опустив лишь тот факт, что заботились они о своем кормовом запасе, обманывая слушателей и читателей.
Ангел тяжело вздохнула — сама зачитывалась этими книгами, пока не встретила Джаулина, лично поведавшего ей, кто именно рассказывал Толкиену о "чудных эльфах" и их делах.
Потом пришли холода и вампирам, привыкшим к совсем иным условиям жизни, пришлось "подвинуться". Холод был страшен им в первую очередь тем, что, сколько не пей горячей, свежей крови, все едино находишься в состоянии полусна, с трудом контролируя не только младших, но и собственную перистальтику.
Люди принялись жаться к северу, к холодам и долгим ночам…
— Витаешь в облаках? — Старая подружка, старая стерва Тарретта, верная собака Джаулина, тут как тут, наблюдает за ликом ангела, читая в ее глазах все, словно в раскрытой книге. — Снова пойдешь подмываться?
И юмор у нее — даже Джаулин передергивает плечами, услышав повторяемые снова и снова, шутки. И ведь не была такой, совсем не была такой Таррета, еще пару десятилетий назад. Смешливая и грозная, редко использующая свой карающий меч, предпочитая достучаться до сознания человеческого, до души и сердца. Оттого и работала медленно, но не печалилась по этому поводу, просто подмигивала и сообщала всем наезжающим, что "лучше меньше, да лучше"! Что стало с ней?
"А что стало с нами?!" — Кайта замерла, задав самой себе такой простой вопрос, ответ на который привел ее в ужас.
— Правда, страшно смотреть на мир, сняв розовые очки? — Тарретта отвернулась и пропала в серебристом сиянии ангела-хранителя, возвращающегося к своему подопечному…
… О том, что использовать в качестве "топлива" можно не только свечи на чистом воске, артефакт предполагал. Его новый владелец перепробовал уже десятка два разных типов свечей и, подзуживаемый зомбаком, вовсю экспериментировал с "пищевыми добавками", добавляя в воск то пару капель своей крови, то делая фитили из шерсти оборотня, а то и вовсе используя вместо воска — животный жир, вытопленный из разных зверушек.
Пчелиный воск и хлопок — вот самые любимые ингредиенты для ковра-самолета, но… Нельзя не отметить, что на парафине можно лететь дольше, хотя развить максимальную скорость просто невозможно, а смоляная пропитка дает такого пинка, что максимальная скорость уже не кажется такой уж максимальной.