Стаскивали все в квартиру-"оружейку", как примерные хомяки сразу все раскладывали по кучкам, готовясь к быстрому смыву, на всякий случай.
Бен все порывался заставить меня снова подружиться с артефактом, но недавний сон, когда ко мне в гости завалился цветок клевера и принялся совать свой нос куда не просят, желания связываться с "ковром-самолетом", не вызывал.
А вот твердая уверенность, что мы плохо понимаем происходящее, только нарастала, заставляя злиться на самого себя.
Еще мой дед, учил меня, что мир надо изучать. Но изучать неторопливо, осторожно и уважительно, иначе мир, всегда сможет дать пинка в ответ на твою торопливость или невнимательность.
— Хороший улов… — Бен потягивал янтарную жидкость из пузатого бокала. — Килограмм сто уже можно готовить к перевозке. Трим будет прыгать от восторга! Чего молчишь?
— Богатею думкой… — Признался я, в собственной глупости. — Слишком все ровно идет.
Найденный на восьмом этаже забитый под завязку бар, вознаградил нас дюжиной бутылок коньяка имени французского императора, заодно и торта.
После настоящего, армянского, французский горлодер у меня не пошел. Так же как и хваленный "Хеннеси". Пришлось довольствоваться виски, хоть и тоже — не фонтанного качества.
Обогреть всю квартиру, с нашими возможностями, просто нереально. Оттого и устроились прямо в кухоньке, плотно закрыв все двери и оставив приоткрытым, окно.
Завернувшись в спальники, честно пожелали друг другу спокойной ночи, и через пару минут Бен засвистал носом, упылив в царство Морфея, на винных парах.
Дождавшись, когда напарник перевернется носом к стене, бесшумно выбрался и из спальника, и из кухоньки, и из квартиры.
Сна ни в одном глазу. Удивительная легкость и четкость мысли.
Обмотав унты полуистлевшими простынями и сняв с предохранителя "коготь", начал осторожно спускаться вниз, отсчитывая этажи и радуясь странной прихоти строителей, украсивших стены лестничной площадки светящимися полосами, стрелками и огромными надписями, устроившими между этажами огромные световые проемы и выложившими ступени странными, чуть пружинящими под ногой, шероховатыми на ощупь, плитами.
Только зря простыни рвал, боясь разбудить Бена.
Впрочем, ступени эти начались этажа с десятого и днем, как-то прошли мимо сознания, не оставив ни малейшего следа в голове.
Дойдя до пятого этажа тихо выругался — лестничный пролет дальше отсутствовал как вид, видимо громоздясь где в подвале, кучей битого бетона и арматур, согнутых под разными углами и, за двадцать лет, успевших качественно проржаветь.
Фонарик-жучок, модернизированный и улучшенный, с пятью светодиодами, включающимися по очереди, осветил аккуратный спил, на последней лестничной клетке. Аккуратный настолько, что скажу честно — я представления не имею, чем его сделали. Даже не могу себе представить, какой болгаркой надо работать, чтобы отпилить секцию лестницы, от площадки, так идеально.
В фантастике моих времен упоминались мононити, тончайшие клинки и прочая прелесть.
Может, кое-что и пошло в ход?
Убрав фонарик в карман, лег на бетон и замер, вслушиваясь в тишину подо мной.
Особо подозрительного не слышно и не видно. Пропасть в пять этажей, снизу вверх, ни для какого зверя, не преодолима. А птице достанется из "когтя" так, что перья вниз полетят, легко кружась и покачиваясь.
"Хочешь что-то услышать — сядь и не слушай!" — Привалившись спиной к стене и закрыв глаза, замер, сосредоточившись на собственном дыхании.
Первое, что слышится в этом случае — шум крови, пульсирующий стук сердца, легкий шорох одежды. Мы ни на минуту не остаемся в тишине. Отсюда и испытание тишиной.
У нового тела слух оказался так себе и это я выяснил сразу, еще по дороге в деревню. Лишний вес, одышка и давление — не самые добрые друзья специалиста-"слухача". В этом теле, на подлодку, к акустикам, я точно не попаду…
Все можно тренировать. И слух, и зрение. Только терпения для этого надо… А времени — еще больше.
А вот сидя на лестничной площадке пятого этажа, в темноте, становится понятно: времени больше нет.
Не судьба мне сбросить вес, "за два года"…
Тихий шорох существа, коснувшегося стены своей крепкой шкурой, резанул по нервам сильней, чем я ожидал. Следом — неосторожные движения посыпались, как из рога изобилия: кто-то неторопливо двигался по коридорам подо мной, не выше второго-третьего этажа, один раз мне послышался сдавленный стон, но вот это могло быть, как раз, галлюцинацией.
Через 15 минут, фантазия отрисовала в голове замок ужаса, с качающимися, ржавыми цепями, крючьями, стонущими любовниками и прочей ахинеей. Строгая логика, проломившись через картинки, отбросила их назад, прочь в темноту, оставив только один-единственный факт: внизу кто-то есть.