На миг мне показалось, что снизу на меня смотрит прекрасное женское лицо, с тонкими чертами, искаженными гримасой ненависти.
Было или не было — буду считать, что бездна на меня в ответ не посмотрела, оставляя счастье радоваться миру, снегу и ветру в лицо — ведь свобода это только то, что у меня внутри…
Вытащил из кармана пачку сигарет, снял пластиковую упаковку и открыл — приятный сюрприз: внутри пачки на три сигареты меньше, зато вложена изящная зажигалка. И даже рабочая.
Достав сигарету, поднес огонек к ее кончику и замер, прислушиваясь к себе.
"Не хочу!" — Смятая пачка и ломанная сигарета летят вниз, на встречу с темный дном, а зажигалка отправляется в карман — пригодится!
Мир любит шутки!
Глава 24
****
Призрачный вой вырвавшихся на свободу душ, прокатился волной по всему шарику, заставляя самых чувствительных покрываться потом, просыпаться с криком от ночного кошмара, хвататься за сердце, глотать судорожно воздух и вставать с колен, приглаживая вставшие дыбом, волосы. Боль, злость, торжество и радость — странный клубок, плотный, жгучий и пьянящий своим неповторимым ароматом самых острых, самых первых, самых простых, чувств.
Джаулин впитывал его целых десять секунд, отвлекшись от долгого разговора с новым Старейшиной клана Кон, пришедшим на смену безвременно почившему от собственной нерасторопности, Далиэлю. Новый Старейшина сразу признал, что данными Далиэля совершенно не обладает, на его посты и привилегии не претендует и лебезил перед Джаулином, старательно отводя от клана Кон недовольство повелителя, в надежде пересидеть эту зиму, собрать весной Младших и…
Читая мысли, недалекие и приземленные, Джаулин искренне расстроился, понимая, что с Далиэлем, точнее, со своим проявлением недовольства к Старейшине клана, он несколько поторопился.
Новый Старейшина, не просто не обладал данными своего предшественника. Кроме древности рода, он вообще никакими данными не обладал!
"Природа отдыхает не только на смертных…" — Маг удерживал себя от единственного жеста, после которого по полу покатится голова сидящего напротив "существа". — "Но Творец, в широте своей, дал им шанс…"
Наслаждение обернулось болью, а затем в привычный кабинет мага ввалился трясущийся секретарь, прогоняя наваждение.
— Мудрейший… — Секретарь сжал кулаки и замер, пытаясь совладать с бившей его, дрожью. — Роды Ла, Джен, Вае и Прен прекратили свое существование!
Сэрон Кон-Элорда поспешил натянуть на лицо маску потрясения, пытаясь не начать прыгать по всему залу от радости: четыре старейших клана, помнящих Исход, больше похожий на побег, чем на отступление под ударами орд быстроживущего и быстроплодящегося корма, заполонившего планету и выдавившего вампиров прочь, прекратили свое существование! Три чудесных слова! Такие… Сладкие! С уходом этих кланов, Джаулин уже не так всемогущ — молодые кланы давно хотят жить по-своему, хотят других традиций и забав. Люди, за время отсутствия эльфов, придумали так много нового и интересного, что жить древними устоями — просто смешно. Зачем леса и охота на тех, кто в них приходит, если есть города? Города, наполненные свежей кровью, горячей, сытной и легкодоступной! Что проку в безумных Младших, из которых еще надо десятилетиями растить тагриссов, если есть люди, спешащие стать подобными своим богам, в обмен на укус?
— Вон. — Не повышая голоса, сказал Джаулин Старейшине, чуть приподняв бровь. — А ты… Подробности!
Секретарь, дождавшись, когда за Сэроном закроется дверь, достал из кармана свиток, разорвал его напополам, замер изваянием, а затем рассыпался мелким песком.
Песок содрогнулся, словно кто-то стукнул снизу и из его глади выросли четыре фигуры, дрожащие и призрачные.
— Тарпин Ла-Джарефф. Линн Вае-Заниль. Джен Джен-Баголь. Торн Прен-Митаэль. — Фигуры делали шаг, склоняли головы и отступали, так и оставаясь призраками. — Как это произошло?
Призраки остались молчаливы и безгласны, лишь головы, склоненные и мрачные, злые взгляды по сторонам, на стоящих рядом и на Мудрейшего, который и сам не мог понять, что именно произошло.
— Наши… — Единственная женщина, перешагнувшая через проклятье природы, единственная женщина-старейшина, выпрямила спину. — Наши семьи более не существуют, Мудрейший. Наши женщины — уничтожены, а дети так и не успели родиться и набраться сил. Твои слова стали ложью. Мы не получили…
Джаулин поднял руку, останавливая готовые сорваться с уст женщины, слова.