Щелчок снимаемого с предохранителя "Глока" и оглушающий выстрел, совершенно отчетливо дали понять, что Франц "Оклахоме" не рад совсем.
— Не… Ну, он мне тоже давно не нравился… — Обалдевший Вродек лупал глазами оттираясь от крови и серого вещества, разлетевшегося во все стороны, после встречи 9-ти миллиметровой пули, с черепом. — Но так экспрессивно выражать свои чувства!
Бен только тяжело сглотнул, наблюдая, как пистолет в руках пацана развернулся в его сторону и поднял руки.
— Этот чистый. — Франц убрал оружие в кобуру. — А Тот… На нем печать Хозяина.
— Кто дал ребенку оружие?! — Возмутился морпех.
— Что за печать и кто — Хозяин? — Вродек насторожился, в отличии от Бена, ухватив самую суть.
— Старший может поставить свою печать на любого смертного. — Франц шмыгнул носом. — Почти. Например, на Олега, печать поставить нельзя. А с… Него — пацан ткнул пальцем в "Стекло", — печать сняли.
— И, что можно сделать с помощью печати? — Насторожился я, готовясь к неприятностям. — Управлять человеком?
— Да, если "Печать" поставлена добровольно, как этому… Если "помечают" тайно, то могут только подсмотреть или подслушать, и то, если человек находится в нервном возбуждении. — Язык Франца совершенно перестал напоминать язык маленького существа, только-только познающего мир, не добавляя мне спокойствия.
Один раз я уже прокололся, посчитав Вродека совсем "зеленым".
— Его Хозяин тот, в клетке? Что был вместе с вами? — Бен, понимая, что убивать его не будут, решил отложить вопрос о том, кто вооружил ребенка на дальнее будущее и взялся за то, что лежало под носом. Точнее — под ногами.
— Нет. — Франц почесал свою вихрастую голову, обернулся к волчонку и что-то тихо проворчал. Малыш поставил серое ухо торчком и открыл пасть, издав странное сопение.
— Нет. Кто-то, более старший. Намного, старший. — Франц убрал пистолет в кобуру. — Наш не любил людей и не считал нужным плодить среди них шпионов. Следили не за вами. Следили за ним.
— И, так как он в клетке и никуда не денется… То решили присмотреть за мной. — Бен ухмыльнулся. — Знаешь, Олег, каждый раз убеждаюсь в золотом правиле: "Хорошо только тогда, когда ты ничего не знаешь"!
— Хочешь, я тебя "дорадую"? — Я склонился над телом, выворачивая карманы и складывая все рядом с собой. — Ты только представь, сколько там таких, "опечатанных", может болтаться по всему городу! И, совершенно не факт, что многоуважаемый Эрнест Талль — не один из них…
В карманах убитого было совсем не густо: ключи от квартиры с веселым брелоком в виде красного дракона; зажигалка с фонариком, три магазина на, жутко не любимый мной, "Пустынный орел" и сам пистолет, в роскошной, кожаной кобуре.
— Чур, мой! — Обрадовался Вродек. — Всегда мечтал о карманной артиллерии!
— Держи. — Я отстегнул кобуру. — "USP" младшому отдашь?
— Отдам. — Чех принялся перетягивать кобуру. — Сразу, как оборачиваться начнет. А пока, побудет вторым стволом.
— Ага. Понятно, откуда у ребенка оружие. — Бен коротко хохотнул. — И этот человек называл меня "оголтелым милитаристом"!
— Жизнь такая, — пожал я плечами в ответ, продолжая мародерку.
— Похоронить бы… — Аркан меня очень часто поражал своим человеколюбием. Особенно к усопшим.
Снова раздалось тихое ворчание младшего и Франц напрягся, ворча в ответ.
Пока они ворчали друг на друга, к ужасу морпеха, мы с Вродеком раздели безголовый труп и вытащили его вон из пещеры.
Ничего не поделаешь, "за бортом" минус тридцать, снега выше метра, а из копательных приборов-инструментов, у нас только волчьи когти, которые я лучше приберегу для охоты, чем для захоронения предателя рода человеческого. И не важно, что толкнуло его на предательство — страх за себя, семью или жадность.
— Отвлеки Бена, я все сделаю… — Попросил оборотень, давая понять, что собирается поступить точно так же, как и с тагриссами.
И будет совершенно прав.
Мертвым все едино, а могилы нужны лишь живым.
В памяти Бена, я совершенно уверен, через пару лет убитый "Оклахома" станет "мировым парнем", павшим в борьбе за свободу человечества.
— Спасибо, Вродек.
Я вернулся в пещеру, к кипящему чайнику, банке варенья на импровизированном столе и старому другу. Ведь надо думать и возвращаться только для хорошего.
К моему удивлению, в пещере царила поразительно-звонкая атмосфера: морпех и Франц, с шуточками и смехом, замывали кровавые следы, младшой смотрел на них с недовольной миной, мол, "спать не даете, своими похахатушками"!