— Блин! Да у меня что, на спине плакат висит?! — Не выдержал я. — Или я объявление по радио делал?!
— Нет. — Пацан согнул ноги в коленях, обхватил их обеими руками и умостил на них свой острый подбородок. — Просто ты, когда решение принимаешь, начинаешь светиться. Светиться так сильно, что на твой свет летят все, кто хоть чуть-чуть умеет чувствовать…
— Так я еще и лампочка… — Я попытался пошутить, но ожегся о глаза мальчишки. — Франц… Я же в никуда пойду. Куда глаза глядят.
— В четыре глаза смотреть проще. — Волчонок улыбнулся. — И… Мы тут лодку нашли, с крыльями…
— Гидроплан? — Замер я, пытаясь догадаться, что же именно нашли наши волчата, сующие свои носы повсюду, куда только можно. Ну и куда нельзя — тем более.
— Нет. У него крылья короткие и толстые. — Франц попытался пуститься в объяснения, но сам запутался и замолчал, сердито посверкивая глазами.
— Веди. — Я решительно встал, отряхивая филейную часть от налипшего на нее мусора. — Будем посмотреть…
— Это к реке надо. — Франц продолжал сидеть. — И, пока не пообещаешь, что с собой возьмешь…
— Франц… Я неплохо готовлю, много хуже — стреляю. Я очень люблю говорить правду и бродить без дорог. Но вот управлять самолетом я не умею совсем. Так что эту находку, в любом случае, надо "сдавать" властям.
— Там инструкция есть. — Франц широко улыбнулся. — Я ее прочел…
"Офигеть не встать! Младший умеет читать!" — От удивления я плюхнулся обратно на задницу.
— Обещаю, что завтра с утра, мы отправимся в путь. — Я и сам поверил в сказанное. — Но сейчас, надо посмотреть на находку…
Пройдя через весь город, по самым окраинам, по странным улочкам на которых совсем не нашлось места асфальту, зато деревянная мостовая оказалась приподнята над уровнем земли на добрых полметра и к каждому двух-трехэтажному домику вели мостки шириной в метр, уже почерневшие от времени, но до сих пор прочные и украшенные резными перилами в два яруса — для детей и взрослых. И сами домишки отличались опрятностью и чистотой, что мне встречались лишь в старых немецких деревнях, на которые я насмотрелся за времена своего "бродяжного компьюторствования". Ровные стены, подкрашенные рамы, нигде ни следа гнили или забвения. Даже заколоченные дома, даже дом, что при нас люди разбирали по "бревнышку" — все чисто, аккуратно, тихо и с улыбками на лице.
Франц провел меня по какой-то заповедной части Траннуика, узнай я о которой раньше — осел бы. Всеми когтями и волосами врос в эту спокойную и неторопливую жизнь окраины, признав ее тишину за единственный покой, что сейчас так хочется найти.
Мальчишка уверенно вел меня по деревянным улочкам, переходя по деревянным же мосткам, на соседние, параллельные и перпендикулярные. Не будь его — с первого раза можно было бы и испугаться, что потеряешься, заблудишься и пропадешь в этом царстве деревянной окраины.
Но, вот стоит глазам привыкнуть — все сразу становится на свои места: с чисто немецкой педантичностью и аккуратностью, на каждом доме — его номер и название улицы. Никаких 45 следом за 19, как любят у нас, пропуская номера или и вовсе навешивая их на сараи с овинами и коровниками.
Последняя улица шла параллельно берегу реки и имела целых девять домов, в каждом из которых наличествовал укрепленный спуск к воде, маленький причал и желоб, для спуска-подъема лодки в весенне-осенний период.
— Нам дальше. — Франц сошел с деревянного тротуара на едва заметную тропку, уходящую за поворот реки. — Еще минут пять…
За поворотом я замер. Дух захватило от широкой водной глади теряющейся где-то так далеко, что не хватало фантазии просто представить, где именно блестящая вода становится горизонтом, скрываясь с глаз.
Только ради одного этого вида стоило идти сюда.
Франц дождался моего восторженного восклицания и расплылся в широкой улыбке.
"Какой урод, скажите на милость, считал, что Младшие — безмозглые твари, самой природой созданные для убийства?" — Я улыбнулся в ответ и качнул головой, давая понять, что, сколько миром не любуйся, один огонь придется делать дела.
Через пять минут мы вышли к низкому и длинному холмику, короткой своей частью наезжающему на воду, а длинной прячась в настоящем лесу, выросшем как по заказу, вокруг его склонов. Через десятилетие лес прочно закрыл бы холмик, растащил его корнями своих деревьев и…
— Нам сюда. — Младший пригнулся и скрылся в нависающих ветвях молодого леса. — Пришли. Почти.
Чтобы пробраться за ним, пришлось сгибаться вдвое, а потом и вовсе топать гуськом, как на стародавней тренировке, когда из меня только-только начали делать человека.