"Кирпичное здание" тоже пострадало, лишившись окон и зияя пробоинами в своих стенах.
Внутри, на месте проходной, высилась баррикада, обильно политая кровью с обеих сторон. В ее геометрическом центре была пробита здоровенная, обугленная по краям, дыра, через которую открывался замечательный вид на развалины противоположной стены.
Фея, наконец-то, покинула мое плечо, и я вздохнул с облегчением: весила искин не много, но вот вы, лично, пробовали отвечать на вопросы 40 минут, без перерыва?
Да я, за все время своего пребывания в этом мире, так много не разговаривал!
Охранника с забинтованной головой я не узнал — богатый будет, Жан-Люк Бернар… Дубина, стоеросовая!
Он ведь меня так и не пропустил, заявив, что раз я уволился, так и делать мне внутри, больше нечего!
А, с другой стороны, вот так ли уж он и не прав?
Задавшись этим вопросом, я прислонился спиной к стене, подстелив под пятую точку сложенную вчетверо, гигантскую штору, сорванную со своего места вместе с гардиной, обгорелой по одному из углов и оттого воняющей гарью.
Задался. Задумался. Зевнул и вырубился — в отличии от Мэтта, вздремнувшего на базе, хоть пару часиков, я, дурак эдакий, занимался разбором трофеев, притащенных мне механизмом в ответ на просьбу подыскать хоть что-то, из чего можно сделать оружие.
Последнее, что помню, это то, как подкладываю под голову свой жесткий рюкзак, а дальше — тьма!
Бернар, будь благословен этот человек, мало того, что дал мне поспать вволю, он еще и укрыл меня второй шторой, в которую я закутался так технично, что он сам меня там не нашел, когда по мою душу явились гонцы от Милтона.
Я их и вовсе не услышал, качаясь на крыльях дедушки Морфея и давая отдых натруженным органам — ногам, голове и языку. Языку — особенно!
Проснулся, чувствуя себя по-настоящему живым, голодным и отдохнувшим. На миг даже поверил, что все мои похождения на Американском континенте лишь увлекательный сон, но запах гари, шибающий в нос от ткани и гул голосов, выясняющих отношения на все повышающихся тонах, заставили огорченно вздохнуть — сон оказался явью и впору ставить крест на том, что я называю своим прошлым.
Особенно если учитывать тот факт, что стоит мне только всерьез засобираться "домой", как жизнь вносит коррективы, оттянув резинку на трусах…
И звучно ее отпустив…
Выбравшись наружу, охнул — спал я до самой темноты, часов десять, не меньше! Снаружи уже вовсю сияли своими колючими огоньками ночные звезды, да шумели насекомые, выжившие и радующиеся приходу ночи.
Закинул за спину рюкзак и зашагал в сторону любимого ручья — приводить себя в порядок.
Мое место оказалось занято — горел костер, вокруг которого полусидели, полулежали четверо, чьих лиц я не видел, а подходить, от чего-то, не решился, так и замерев в кустах, прислушиваясь к их беседе.
Кто бы эти четверо ни были, информацией они владели явно из первых уст, что называется. Обсуждали ее не таясь и, отчего-то, вызывали у меня раздражение, своим скучающе-кислым, диалогом.
— … Эрнест долго теперь будет на воду дуть… — Один из говорящих почесал затылок и икнул. — Приказал все особо важные объекты перетащить в портальные параллели. Детей, женщин — туда-же.
— Из других городов обещали помощь прислать, — перебил его другой, лежащий на спине и подложивший под голову руки. — Но, прознав о его планах — решили и сами туда переехать.
— Оборонять от Младших город и оборонять от Младших пару порталов — совершенно две большие разницы! Можно их и вовсе выключить… — "Икающий" согласно махнул рукой. — Оттого и злой такой Правитель, что умная мысля пришла тогда, когда *опа в мыле оказалась!
— Ну-да… — В разговор вступил еще один собеседник, до этого лишь молча глядящий в костер, да сопящий в две дырки. — Это еще не *опа… Это так, "песочница"… Сами задумайтесь, идиоты, отчего только Младшие пришли? Где их хозяева? Где новообращенные? Разведка боем это, вот что я вам скажу! Не уйдем сейчас — закопают нас, а потом примутся за соседей, вырезая по одному. Они — кулак, а мы… Так, сито… Сейчас надо всем собраться, а не каждому в свой портал прыгать… Собраться, сил накопить, подготовиться.
— Пока ты силы будешь копить — они тоже спать не будут… — "Икающий" покачал головой. — Тут надо тревожить их постоянно, долбить, долбить и долбить… "Тактика партизанской войны", слыхал, небось?
— А о "Тактике выжженной земли", напомнить? — "Лежащий" зло выругался. — Говорят, снова русские самолеты летали.